– А посмотреть, что внутри.
– Чего же интересного может быть внутри?
– Мало ли чего… Посмотреть.
– Золото, – опять вставил нетерпеливый Андрюша.
Я даже поперхнулся чаем, который неспешно пил, третий стакан, пусть вымывает заразу из организма.
– Не скифские же курганы!
– Жаль, но и здесь найти кое-что можно.
Я посмотрел на Камилла, но тот молчал.
– Откуда у тутошних покойников золото? – наконец прокашлялся я.
– До революции, да и потом лет десять зубы протезировали преимущественно золотом. Фарфор и другие материалы были значительно дороже и доступны не всем, а золото…
– Что, дешевое?
– Дешевле работы. Золота, девяносто девятой пробы, на мост уходило рублей на пять, на десять – царских рублей. Столько стоила простая врачебная консультация. Модный врач меньше сотни не брал, но то действительно для богатых.
– Но тут же крестьяне…
– Не только крестьяне, а хоть и крестьяне. Бедняку, конечно, было накладно, но бедняки составляли меньшинство.
– Но… Разрывать могилы… Мародерство.
– А мы чем сейчас занимаемся?
– Ну, это другое дело…
– У тебя, Петруха, свой интерес, я понимаю. А денежки не помешают. Грамм золота сейчас баксов десять стоит. Сто граммов – тысяча баксов. Я ведь плачу за учебу, как раз хватит окончить университет. Вальке вон новый принтер купить нужно…
– И плату поменять, процессор… – мечтательно прижмурился Валька.
– Да каждому деньги не помешают, – невозмутимо продолжил Сергей. Вот тебе и поэт.
– Но откуда такая цифра – сто граммов?
– Сколько будет, столько будет. Лучше бы побольше, конечно. Как работать будем, как повезет.
– Мы тут справлялись, – не терпелось Андрюше. – Кое-какие документики почитали. Не хочешь ознакомиться?
Он протянул мне несколько листков. Ксерокопия. «Положение о порядке проведения перезахоронений и рекультивации кладбищенских участков». Я, не зная, что сказать, принялся изучать документик. Та еще бумага. Целевое перезахоронение производится по заявлению и за счет родственников усопших. Всех же остальных следует хоронить в общей могиле. Любые ценности, в первую очередь драгоценные металлы, обнаруженные среди останков, подлежат сбору и передаче в собственность соответствующим государственным учреждениям (смотри приложение № 2, стр. 14).
– Интересно? А должностные инструкции по захоронению в местах содержания осужденных от тридцать первого года почитать хочешь? Там написано еще: «В дополнение к инструкции двадцать два дробь семнадцать от двадцать первого года…», только ту инструкцию мы не нашли. А приказы фронтовым похоронным командам во время войны? – Сергей явно был задет. – Так что насчет мародерства – это к нашему родному государству.
– При чем здесь государство…
– Именно. – Валька согласно закивал. – Деньги в земле лежат, неужто достать лень?
– Не лень, но…
– Не так это просто, ребята, – сказал наконец свое слово Камилл. – Если наугад соваться, сколько кубов перебросаешь зря.
– Ничего, руки есть. – Валька показал их. Две, левая и правая. Сильные руки.
– Руки руками, но и голова иногда может пригодиться. Вам известен реактив Фельдмана? – Камилл словно семинар вел, уверенно и неторопливо.
Ребята посмотрели на меня.
– Нет, – признался я.
– Золото, как вам, я уверен, известно, металл благородный и в химические связи обычно не вступает. Тем не менее с определенными структурами оно образует коллоидные соединения. Именно эти соединения и позволяет распознать реактив Фельдмана, причем в концентрации один на миллион и ниже.
– Индикатор, – сообразил я.
– Да, безусловно. Замечательный, очень чувствительный и практически безошибочный индикатор.
– Мы берем пробу и по ней определяем, есть в данном месте золото или нет?
– Совершенно верно. Методика довольна проста… – И он начал растолковывать, что брать и куда капать. Честно говоря, меня это не слишком интересовало. Я был просто поражен – Камилл заранее готовился вскрывать могилы, искать золото. Вот тебе и наука.
– Но где взять реактив? – Я решил оставаться наивным до конца.
– Есть реактив, есть. В достаточном количестве.
Наверное, я выглядел дурак дураком, потому что он поспешил добавить:
– Золотишко доставать – это своего рода традиция при таких работах, привилегия. Могилы ведь бесхозные, ничьи…
Можно было возражать, но я не стал. Хватит, всему есть мера. Моему простодушию тоже.
– Ты, Петро, этим реактивом и займись. – Сергей говорил как о решенном. Все обо всем договорились заранее. Кроме меня, разумеется.
– Да, здесь особенно важны точность, аккуратность и ответственность. – Камилл ненавязчиво дал понять, кто здесь главный. Сергей только кивнул, соглашаясь. – Работу построим так: мы забираем пробы, а Петр проводит экспресс-анализ. Конечно, размещение, упаковка и регистрация образцов – тоже за ним. И при положительной реакции мы вплотную займемся этим… участком.