Работы хватало не на двоих – на троих.
Что пресса пишет? Четвертая, понимаешь, власть?
Виды на урожай проблематичные. Засуха. Влагозапас весны иссяк к концу июня. Но там, где пошли на затраты и наладили полевое орошение, всего полно.
В Глушицах пропал учащийся СПТУ Пронин В. С., шестнадцати лет, среднего роста, был одет… Кто знает что-либо о его местонахождении, просьба сообщить по телефону… Обращает на себя внимание, что это четвертый случай по району за последние две недели; до Пронина В. С. ушли из дому и не вернулись гражданин Чуйков О. Н., 39 лет, житель Украины Лопатин А. А., приехавший навестить брата, и пенсионерка Б. Г., жившая сбором и продажей лекарственных трав. По факту исчезновения последней возбуждено уголовное дело. В первенстве области по футболу сыгран четырнадцатый тур…
Конечно, я могу не читать газет. Не слушать радио, не смотреть телевизор, наконец. Поменьше разговаривать с людьми. Даже переехать в другую область. Но и там, думаю, не убегу от того, что происходит здесь.
Надо разобраться. Иначе я просто свихнусь. Надоело умирать от каждого стука, каждого шороха.
И я полез в стол, где у меня лежал чистый блокнот. Напишем диспозицию. Да. Или завещание?
Перевалив дела на Егора, с утра я двинулся в город. Пунктом первым значилась инфекционная больница. Доктор здесь был совсем непохожий на того, из областной больницы. Долго со мной разговаривать не стал. Узнав, что я не родственник покойной, он, сославшись на врачебную тайну, отказался отвечать на мои вопросы. Ладно, зайдем с другой стороны. Используем личные связи.
Друзей у меня было много. Когда-то. Так мне казалось. Одних уж нет, другие далече, третьи раздружились. Остались четвертые.
Мой сокурсник работал в областном комитете по здравоохранению, облздраве по-старому. Системным администратором. Там поставили несколько компьютеров, и он наставлял пользователей. В основном говорил начальству, когда нажимать на «Reset», и бродил по интернету за казенный счет. Мне он не то чтобы обрадовался, но – узнал. Поговорили немного о делах, кто женился, кто уехал, кто умер. Потом я спросил, может ли он справиться о Настасье Киреевой, скончавшейся на днях в инфекционной больнице.
– В инфекционной? – Сокурсник потер плохо выбритый подбородок. – Они в Сеть пока не вошли. Средств нет. Можно, конечно, попросить одного… Ты говоришь, умерла? Тогда проще. Умерших оттуда возят на вскрытие в патологоанатомическое отделение областной клинической больницы, и, следовательно, протокол аутопсии должен быть в базе данных.
Он сел за компьютер и начал колдовать над клавиатурой. Я отвел глаза, опасаясь приступа комплекса неполноценности. Не освоил я компьютерной грамоты. Да и в моем нынешнем положении ни к чему она мне. Две машины. По пальцам перечту, еще и останутся пальцы.
– Пожалуйста, – показал рукой на экран. – Тут она, твоя старушка. Распечатать?
– Распечатай, – покорно согласился я.
Зашипела хитрая машинка, выдавая лист, я подхватил его, вчитался.
– Мне бы перевести, что тут написано.
– Я больше по компьютерам. По сетям. В медицине – ни-ни. Свяжусь с человеком, он как раз закладывает эти сведения в базу. Мы с ним порой в шахматишки балуемся, по Сети. Сейчас и попробую. – Он снова заколдовал, но не все коту Первомай. – Нет связи, отвалился модем. Попозже повторю.
– Обязательно, это важно. – И, записав телефон, я покинул компьютерный зал. Иначе начнет убеждать завести компьютер и подключиться к Сети. Эти люди немножко зациклились на виртуальности. Идеал, к которому они стремятся, – создать компьютерное окружение, ничем не отличимое от реальности, и жить в нем. А я и так живу в этой реальности, безо всяких штучек.
По городу я всегда езжу с осторожностью – народу полно, и подрезать норовят, и под колеса прыгнуть, и просто показать, что жизнь не мед. Но эта улочка, спокойная и пустынная, подвоха не обещала.
Я притормозил у старого здания, красивого, но давно не ремонтировавшегося, вышел, запер кабину, город все-таки, и пошел к большой двустворчатой двери. Областной краеведческий музей.
Здесь тоже работала знакомая. Даже не сокурсница. Больше. Моя бывшая жена.
Сначала лестницей с чугунными ступенями, а потом длинным мрачноватым коридором я прошел по когда-то хорошо знакомому пути. Постучал. Услышал прежнее «Войдите». И вошел.
Ирина посмотрела на меня своим обычным взглядом – настороженным и смущенным одновременно. За эти годы мы не смогли стать ни врагами, ни добрыми знакомыми. Вроде все нити оборвали, а вот, поди же, осталось что-то.