– Не в Огаревск?
– Какая в Огаревске экспертиза?
– Нам бы осмотреть…
– Да пожалуйста. Идемте вместе, вдруг новый взгляд подскажет.
Весь этот диалог проходил при полном молчании остальных присутствующих. Трех омоновцев – майора, капитана и лейтенанта, и двух из прокуратуры: эксперта и кого-то еще, сразу и не понять.
Ну, правильно. Так и должно быть. Если нечего сказать – не говори. Если не хочешь сказать – не говори. Если нельзя сказать – не говори.
Но когда команда Петрова вместе со следователем пошли к выходу, майор ОМОНа не выдержал:
– Вы там поосторожнее с ребятами.
– В смысле? – спросил следователь.
– В смысле, что они люди. За каждого глотку порву.
– Что-то непонятное говоришь, майор. – Петров тоже остановился. – Кому порвешь? За что?
– Найдем кому. А ты бумажки пишешь, так поскорее пиши, пока цел.
– Так-так-так. Уже интересно. Значит, ты, майор, считаешь, что твои ребята – это ведь твои ребята? – погибли не своей смертью?
– Конечно. Их убили. А вы, шкуры, пытаетесь списать все на водку.
– Может, пойдешь с нами, майор? Покажешь, расскажешь, сам уважение к мертвым проявишь и нам пример подашь.
– Перебьетесь.
– Я настаиваю. Нет, если страшно, тогда конечно… Автомат прихвати, что ли.
– Да я… Что мне автомат… Нужно будет, и автомат… – Майор ОМОНа встал с третьего раза. Может, и правда набрался, может, прикидывается.
Капитан и лейтенант поднялись было с ним, поднялись споро, без заминки, но майор махнул рукой:
– Оставайтесь здесь.
В сумерках они подошли к бульдозеру. Сидоров достал фонарь, мощный, что прожектор.
Тело омоновца в кабине бульдозера Петров осмотрел внимательно. Но поверхностно. А как иначе? Потом всей группой обошли остальных. В тишине. С полным уважением к смерти.
И вернулись в балок.
– Ваше мнение? – спросил следователь.
– Какое уж тут мнение… Вам думать. Но на бунт никак не похоже.
– Бунт?
– Сиречь массовое вооруженное выступление, направленное на свержение существующего строя.
– С этим порядок. Никаких признаков массовости, никаких признаков вооруженности, – согласился следователь.
– Тогда мы спокойны, – сказал Петров.
– Спокойны? А на то, что погибло четверо отличных парней, тебе плевать? – В тепле к майору ОМОНа вернулась злость.
– Майор, ищешь виновных? Может, я виноват, а? Ты скажи, не стесняйся. А если стесняешься, вспомни: это твои парни погибли, майор, твои и ничьи более. Почему погибли, разберутся. Если мешать не будешь.
– Сами не мешайте, а уж мы разберемся. – Но позволил капитану и лейтенанту себя усадить.
– Ладно. Мы, пожалуй, отправимся отсюда, пока целы. Если будет что новое по нашей части – сообщайте сразу.
– По вашей? – спросил следователь.
– По части отдела Эс. Можете через министерство связаться, а можете и напрямую.
– Напрямую – это куда?
Петров достал три визитки С. Одну дал следователю, две положил на стол.
Потом попрощался за руку со следователем, остальным кивнул.
Они вновь вышли под небо. Глубокое небо, звездное, а над горизонтом огромная луна.
И рядом техника с замерзшими омоновцами.
Подъехала санитарная машина.
– Где тут трупы?
– Это не к нам, мы тут просто погулять… Вон, в балке начальство, – направил санитаров Иванов.
Они забрались в машину. Мороз нешуточный, но выстудиться автомобиль не успел.
Иванов запустил двигатель, включил печь.
Они отъехали на полкилометра, остановились. Было видно, как из балка вышли люди и пошли к строительной технике.
– Итак, какие соображения? – почти повторил вопрос следователя Петров.
Начал Сидоров:
– Следователь ничего не скрывает. Озадачен, немного напуган, но ничего личного, в смысле – относимого непосредственно к нему. Просто страшно. Хочет поскорее очутиться подальше. Те, кто с ним, – тени, собственные эмоции вторичны. Омоновский майор зол, напуган и опасен. Готов к действию. Ждет чего-то или кого-то. Капитан и лейтенант боятся ответственности, но майора боятся больше. Все трое под воздействием психостимуляторов. Грязный первитин или что-нибудь вроде этого. От мертвых никаких сигналов не уловил.
Помолчали, раздумывая.
Иванов кашлянул.
– Да?
– На глазок – постановочная сцена. Убили и рассадили, как кукол. Для устрашения. Меня напугало, – сказал Иванов.
– Убили?
– Или убил. Но это трудно. Я бы точно не смог одновременно четверых, и чтобы как новенькие, без следов.
– А если по очереди?
– Ну, по очереди…
– Следовательно, нам ясно, что ничего пока не ясно, – подвел итог Петров. – Едем в Огаревск. Спать и ждать.
По пути он проверил почту. Пространство окрест Дубравки не было интернетизировано («Коммунизм плюс интернетизация всей страны»), но автомобиль умел многое.