Собственно, так оно и есть. Только не полевого, а учебного. Можно сказать, школьного. Правда, свою школу я не окончил, не успел. Едва до середины обучения дошел. Но выпускной экзамен выдержал, раз уцелел. В отличие от остальных. Хотя тогда, при ликвидации школы, я об уставе забыл.
Потому, может, и живу до сих пор. Оно, конечно, жизнь незавидная, но эта жизнь – мой университет. В другой не поступал. И диплом историка приобретен мной за деньги. Небольшие, поскольку историки сейчас не в цене. Никто не проверяет дипломы историков на подлинность. Не окупается эта проверка, никакой прибыли не сулит.
Вот оно, ослабление интеллекта в действии. Не могу сосредоточиться, растекаюсь мысью даже не по древу, а так…
Я вышел к околице, пошел в стан разрушителей. Имею право. Праздный, глупый человек. Не настолько глупый, чтобы приближаться на расстояние опознания. Издали посмотрю.
Преступника тянет на место убийства? Я не ощущал себя ни преступником, ни убийцей. Давно не ощущал. Собственно, никогда. В школе учили: мы живем, чтобы защищать своих. Если для этого нужно уничтожить врага – уничтожай.
Подмена слов, вместо «убить» думай «уничтожить». Правда, в школе учили еще: кто свои, а кто враги, определяют командиры и начальники. Они знают многое, чего неведомо нам.
Теперь же приходится решать самому.
Решаю, как умею. Свои – те, кто рядом, кого знаю, кому хочу добра. Враги – те, кто хочет зла своим. Ну, и мне тоже. Примитивно? Что делать. К тому же после трансформации умно думать мне сложно. Почти невозможно. И «почти» здесь для вежливости.
На границе Дубравки ни часовых, ни столба с гербом. Условная она, граница. Вроде горизонта.
И я один. На богатырскую заставу никак не тяну. Правда, были и другие, следы на снегу показывали, что человек двадцать меня опередили.
Лагерь разрушителей передо мной – как на макете местности в тактическом кабинете. Балок ОМОНа, балок строителей, техника строителей, четыре автомобиля, люди – числом до двенадцати. Я присмотрелся: тела не убирали. Это лишь сказка скоро сказывается, да и то не всякая.
Похоже, суета средней степени. Никаких вертолетов, никаких генералов. Но и не одинокий газик, как это бывает при гибели обыкновенного селянина.
Из балка выходили люди, некоторые замечали меня. Кто может долго стоять на двадцатиградусном морозе? А главное, зачем? Потому задерживаться я не стал. Повернулся и побрел назад, подозрительно оглядываясь. Клюнули. Один идет за мной.
Умен я или глуп, но дело просто не кончится.
Вряд ли.
«У Марселя» – ресторанчик с претензиями. Во-первых, здесь средиземноморская кухня, во-вторых, каждый может, поднявшись на крохотную эстраду, читать стихи. Любые – Ахматовой, Бродского, Пушкина. Но обыкновенно читают самодельные, свои. В-третьих, что особенно приятно, для творческих людей и их гостей, числом не более двух, давалась скидка на все, кроме спиртного. Изрядная скидка, не пять процентов, а все пятьдесят. Впрочем, чтение стихов и скидки полагаются лишь по понедельникам.
Но сегодня как раз понедельник, и потому Сергей с Ларисой и Антоном сидели за столиком в писательском углу, подальше от угла поэтического. Писателей, кроме Сергея, сегодня не было – в смысле, писателей настоящих, с изданными рассказами, повестями и романами. Парочка любителей из тех, кто публикуется в сетевом самиздате, не в счет, скидки им не полагались. Любители сидели поодаль и с уважением смотрели на Сергея: что ни говори, а Огаревск – городок провинциальный, люди творческие были наперечет, и, хотя Сергей был негром, кому надо знали: этот негр – наш негр.
За ужином – а угощал с нежданного гонорара Сергей – они говорили о разном. О том и о сем. Времени хватало, пили они немного, бутылку шабли на троих. Антон алкоголем не увлекался, боялся спиться, Сергей же с Ларисой не увлекались и подавно: кормила голова ясная, а не туманная, да и трудно после пьяного вечера возвращаться к изнурительному ритму сборщика строчек или учителя Первой гимназии.
Наконец, уже за десертом, Сергей перевел разговор на случившееся в Дубравке.
– Странное случилось. Непонятное. ОМОН областной – там народ безбашенный, но чтобы четверо одновременно приняли смертельную дрянь? Шприцов нет. Нюхнуть что-нибудь, колесико проглотить, да, могут. Но не смертельное, а чтобы завестись. И тут промахнуться можно, всяко бывает, но не вчетвером же. Да что я, не видел торчков, скопытившихся от передоза? Другое тут. Совсем другое.