– Сорок миллионов полновесных американских долларов! Не дороговато ли обошлось нам это развлечение? – ФДР расхаживал по кабинету, на ходу проделывая упражнения с толстой резиновой лентой. Хейз подумал, что не иначе у президента новая пассия – именно они подвигают ФДР на атлетические подвиги. Самый мускулистый президент за всю историю Соединенных Штатов.
– Если они окажутся правы, то это представится совсем неплохим вложением капитала. – В руках Хейз держал брифкейс с материалами, которые, как он думал, пригодятся для сегодняшнего доклада. Помимо прочего, там было письмо того ученого, на котором предыдущий президент начертал – «Выделить средства из фондов ОСС», но напоминать об этом сейчас было бы бестактно.
– Если. Если, дорогой Джеймс. Пока все, что мы имеем, – это несколько ярдов скверной пленки и паршивой звукозаписи. Этих денег, толики этих денег хватило бы, чтобы заполучить дюжину агентов в Генеральном штабе русских.
– Именно так мы и поступили, сэр. – Хейз довольно улыбнулся. Пока все идет, как задумано. – Но это новый аппарат позволил узнать, кого стоит купить, и тем самым кое-что сэкономил.
– Все равно сорок миллионов – это чертовски много. – ФДР отложил ленту и перешел на имитатор бега. Резиновая дорожка с неприятным звуком начала стелиться под ноги, но президенту нравилось бегать, порой он набегал по пятнадцать миль за день, пять было обязательным минимумом. – Не желаете ли размяться, Джеймс? На тренажере достаточно места для двоих.
– Нет, сэр. Ваш темп мне не под силу, разве что на велосипеде…
– Вы научились льстить, Джеймс, – рассмеялся президент.
Я умел льстить еще во времена Рузвельта Первого, подумал Хейз, но улыбнулся вслед президенту.
Несколько минут слышны были лишь скрип резиновой дорожки и дыхание ФДР. Наконец он отключил тренажер и, довольный, сошел на паркет. Настоящий macho, потный, мускулистый, любимец богов и женщин.
– Он здесь, Джеймс? – спросил ФДР, восстановив дыхание.
– Да, сэр. Я вызвал их, предположив, что вам будет небезынтересно посмотреть на получателей миллионов.
– Их? – Пятна пота на спине и под мышками чем-то напоминали Великие озера. Рано или поздно придется заняться очисткой – разумеется, Великих озер, и тогда потребуются суммы побольше нынешней.
– Вместе с господином Эйнштейном я пригласил его помощника. Весьма примечательная личность.
– Да? – без особого любопытства проговорил ФДР. Казалось, он решает куда более важные, чем нынешняя, задачи. – Пожалуй, я все же приму душ. Как вы думаете, Джеймс, они подождут?
– Я подожду, сэр, – бесстрастно ответил Хейз.
– Ну, не сердитесь, не сердитесь, старина. Должен же я подумать, как вы считаете?
– Разумеется, сэр.
Душевая кабинка была здесь же, за дверью матового стекла. По крайней мере, Рузвельт Второй войдет в историю как президент, перестроивший Белый дом. Хейз поймал себя на том, что злится. Право, не на что. Старею. ФДР может стать хорошим президентом, даже наверное станет, если перестанет изображать Геракла и начнет уделять делам больше времени, чем спорту. Спокойная обстановка, вот в чем причина. Экономика хоть и вяло, а двигается вперед, Евразийские войны напрямую не задевают страну, тишь да гладь. До сегодняшнего дня.
Через полуприкрытую дверь было слышно, как плещется и фыркает ФДР, стимулируя водой свое мышление. Думает.
– Еще немного, Джеймс, – ободрил его президент. Закутанный в махровую простыню, он прошел в гардеробную. Немного – значит немного.
Действительно, ждать пришлось недолго. ФДР вышел другим человеком – в строгом сером костюме, однотонном галстуке, черных туфлях, теперь он был не плейбоем, а Трезвым Политиком, Мистером Респектабельность.
– Давайте, что там у вас, Джеймс. – Он сел за письменный стол, надел очки и начал просматривать документы, которые Хейз извлекал из брифкейса. Читал он бегло, раскладывая листы веером по полированной поверхности, иногда возвращаясь назад, сразу находя нужное место.
– Мне не хочется верить, что все это правда, Джеймс.
– Мне тоже, сэр.
– Насколько можно… Насколько можно доверять вашим источникам?
– Они дублируют друг друга. Первый, как вы видите, сэр, – это наши ученые, что ждут за дверью…
ФДР досадливо поморщился:
– Я спрашиваю, насколько им можно доверять.
– Второй источник, – невозмутимо продолжал Хейз, – это наш человек в русском Генеральном штабе. До сих пор все его сведения были абсолютно правдивыми.
– Но это не означает, что они правдивы навечно?
– Разумеется, сэр. Я искренне надеюсь, что он нам солгал, но сведения слишком серьезны, чтобы положиться на… э-э… естественный ход вещей.