– Кабинет, конечно, не помешает. Но сейчас я хотел бы знать, что в действительности произошло в поселении Свободный Труд и почему в Столицу ничего не сообщили?
– Да ничего особенного не произошло, – поморщился Ушаков. – Рабочий момент. Цифры не настолько уж и велики, чтобы выделять их отдельной строкой. Если вам подробности нужны, Юрий Михайлович доложит.
– Конечно. – Спицин и глазом не моргнул. – А лучше всего услышать из первых уст, знаете ли. Проект научный, тонкости… Мы особенно не вмешиваемся, даем людям работать. До известных пределов, конечно. Теперь вмешаемся. Свотрой Орсенева занимается, с ней и поговорить надо.
– Свотрой?
– Свободным Трудом, экспериментальным поселком. Привыкли к сокращению, знаете ли…
– Тогда я хочу видеть вашу Орсеневу.
– Сейчас она как раз должна возвращаться из Свотры. Думаю, через полчаса будет.
– Хорошо. – Шарова эти оттяжки не радовали, но монастырь все-таки чужой. – Мне еще нужны списки всех связанных с этим научным проектом… Свотры… и всех, имеющих доступ к Воротам.
– А на Земле… На Земле проверили?
– Проверяют. Еще как проверяют. – Шаров мог бы добавить, что все проверяемые признались во всем, но ни одно признание не сочли удовлетворительным. Не знал никто о Свободном Труде, об английской «Таймс», да и получить что-нибудь с Марса, минуя Контроль, по-прежнему казалось невозможным.
Но ведь получили!
– Списки мы тоже подготовим через полчасика. А пока, капитан, устраивайтесь. Вас проводят в гостевой отсек, подкрепитесь, а там и начинайте. – Третий вежливо предлагал ему удалиться. И славненько. По крайней мере, обошлись без велеречивых упоминаний Третьего Рима, Наследства Шамбалы и прочей верноподданнической риторики.
На выходе декомпрессии не было. Зато был Кологривкин, санитарный ответственный.
– Я провожу вас в отсек. Рядышком, а с непривычки найти трудно. – Старичок повел его по коридорам. Вергилий или Иван Сусанин? Вергилий Иванович Сусанин.
Впереди послышались окрики, шум. Невидимо, за поворотами, шли люди.
– Пополнение, вечернее пополнение, – охотно пояснил Кологривкин. – По уставу я их принимаю, но теперь придется помощничку моему. Ничего, он смышленый.
– Пополнение?
– Ну да. Новые поселенцы. Человек сорок-пятьдесят, думаю. Обычно максимум пятьдесят набирается.
Путь их свернул в сторону, коридорчики были окрашены веселеньким желтым цветом.
– Вот здесь вам жить. – Кологривкин открыл дверь с табличкой «№ 2-А» Жилье не манило. Камера, а не жилье. Без окон, как и все виденное до сих пор. Но Кологривкин явно восхищался роскошью. – Вот здесь – удобства. Расход первичной воды – из синенького крана, видите, десять литров в сутки, а вторичной – вообще ненормирован.
Первичной? Вторичной? Шаров не стал уточнять.
– Это ваш ключ.
– А подпоручик Лукин, он где?
– Да рядом, в номере два «эс». За углом как раз. Позвать?
– Пока не нужно.
– Тогда я оставлю вас на полчасика. Располагайтесь.
Без Кологривкина номер показался чуть просторнее. У кровати стоял его чемоданчик, удивительно вписавшийся в спартанскую обстановку. Вторичная вода, надо же.
Впрочем, вода как вода – на вид, на запах. Пробовать ее Шаров не стал и умылся тоже – из синенького крана. Текла вода тонкой струйкой, экономно, и была – ледяной. Поневоле беречь будешь.
Шаров посмотрел на часы. Надо будет о местном времени справиться. Сколько у них длятся полчасика?
Ровно тридцать минут. Вернулся санитарный ответственный с запечатанным пакетом с бумагами: генеральным пропуском (несмотря на громкое название, документ оказался невзрачным), длинным, на пять страниц, списком лиц, участвующих в разработке «Легкие» поселка Свободный Труд, и, поменьше, едва на лист – задействованных в обслуживании установки перемещения. Еще принес Кологривкин карту, с грифом «секретно», – Алозорьевск и его окрестности. Свободного Труда на карте не было.
Пока Шаров укладывал бумаги в планшет, старик молча стоял у двери. Молча и как-то скованно. Совсем иначе, чем раньше. Интересно, какие новые указания он получил?
– Позовите, пожалуйста, Лукина.
Подпоручик явился незамедлительно.
– Устроились?
– Так точно, Иван Иванович, виноват, камрад капитан. – И тут Лукин не сплоховал, обращение не воинское, а партийное, мол, помни, друг, перед партией мы равны, и подпоручик, и капитан. Неизвестно еще, кто равнее, да…
– Тогда, подпоручик, выясните, у кого была возможность отправить сообщение на Землю в течение срока от происшествия до публикации в газете. Составьте список, а позднее мы его изучим.
– Слушаюсь, камрад капитан. – Лукин браво развернулся, щелкнул каблуками. Как он быстро приноровился к Марсу, сокол. Тренировался?