– Теперь я хочу видеть Орсеневу.
– Прикажите вызвать ее в ваш кабинет?
– Кабинет? Ах да, кабинет… Нет, я бы хотел встретиться на ее территории. Далеко она работает?
– В Научном корпусе. Здесь всё недалеко, в Алозорьевске, если идти сквозными ходами. Минут шесть, семь.
И действительно, через семь минут они были у входа в Научный корпус. Их ждали.
– Проходите, пожалуйста. – Вид у встречающего был вполне академический, но Шарову показалось, что это – свой. В смысле – из того же департамента. Все там свои такие, что чужих не нужно. – Позвольте представиться – магистр Семеняко, товарищ директора по науке.
Магистр, да уж. Гец фон Берлихинген унд Семеняко. Шаров пожал протянутую руку:
– Капитан Шаров.
– Коллега Орсенева сожалеет, что не смогла встретить вас сама, но у нее в графике важный эксперимент. Она просит подождать, немного, минут десять. Или, если хотите, я проведу вас в лабораторию.
– Ведите.
Коридоры Научного корпуса пахли иначе – аптекой, грозой, почему-то сеном, но не свежим, а тронутым, с мышиным пометом.
– Прошу, – открыл дверь Семеняко.
Они оказались в небольшой комнате, сотрудники – три женщины в подозрительно свежих халатах – вытянулись при их появлении.
– Лидия Николаевна в боксе, – доложила одна из них.
– Работайте, работайте. – Магистр неопределенно помахал рукой, и женщины вновь склонились над микроскопами. Бурная научная деятельность.
Магистр подошел к стене, раздвинул шторки, открыв круглый, с блюдце, иллюминатор.
– Бокс, – жестом он пригласил заглянуть внутрь.
Смотреть, собственно, было не на что. Сквозь запотевшее стекло смутно виднелась двигающаяся меж стеллажей фигура в комбинезоне.
– Здесь воспроизведена атмосфера Марса, – пояснил магистр. – Вернее, она была марсианской, но теперь, в ходе эксперимента, параметры ее значительно изменились. Не земная, пока еще нет, но ею вполне можно дышать, при определенной привычке, разумеется. Ну вот, коллега Орсенева сейчас выйдет.
Санитарный ответственный тоже посмотрел в окошко, но ничего не сказал. Он вообще помалкивал при Семеняко. Нужно учесть.
Послышался приглушенный шум – за стеной, в боксе. Или в шлюзе? Наконец дверь отворилась.
Халат на Орсеневой был явно непарадный: мятый, жеваный и несвежий. Мы тут дело делаем, вот так-то. И сама хозяйка лаборатории производила впечатление уставшей, измотанной женщины.
Впечатление? Чушь. Она на самом деле была такой.
– Орсенева. – Рука ее дернулась навстречу, на полпути замерла и уже волевым усилием протянулась в приветствии. Обычное дело при встрече со штатными служащими Департамента безопасности. Спинной мозг, подкорка, лобные доли коры.
– Капитан Шаров, – представился он. – Мне нужно поговорить с вами.
– Пройдемте в мой кабинет, – предложила Орсенева.
Кабинет оказался в смежной комнате.
– Пожалуй, ответственному лучше остаться здесь. – Магистр небрежно показал на Кологривкина.
– Пожалуй, – согласился Шаров. – А также и вам.
– Я тогда пойду к себе. – Товарищ директора по науке не обиделся.
Вдвоем с Орсеневой они прошли в кабинет.
– Чем могу быть вам полезна? – спросила она, едва они уселись на стулья. Неважные, кстати, стулья.
– Мне необходимо знать, что произошло в экспериментальном поселке. Насколько я понял, лучше вас никто об этом не расскажет.
– Это режимные сведения.
– Я и сам режимный человек, Лидия Николаевна. – Шаров показал свое генеральное удостоверение. – Убедились?
– Вполне, капитан. Собственно, эпизод произошел из-за технических накладок и к нам прямого отношения не имеет.
– Вот как?
– Мы, моя лаборатория, решаем одну из основных проблем поселенцев. Из всех трудностей, с которыми столкнулся человек на Марсе, недостаток кислорода наиболее серьезен. Температура, низкое давление – к этому большинство приспосабливается, но крайне незначительная концентрация кислорода препятствует автономности поселений. Ежедневно приходилось – да и по сей день приходится – доставлять кислород с Земли, непродуктивно загружая канал перемещения. Сейчас мы близки к тому, чтобы отказаться от земного кислорода. – Вероятно, Орсенева произносила свою речь не единожды: слова, фразы словно мухами засижены. Интересно, есть ли мухи на Марсе? Надо Кологривкина спросить, ему по должности знать положено. – Моя лаборатория, идя путями великой русской науки и творчески развивая идеи биологии Мичурина, – (Точно, это доклад. Отчетный, юбилейный, перед вожаками. Послушаем и доклад.), – вывела гибрид с уникальными свойствами. Взяв за основу один из видов лишайника, мы скрестили его с местным, марсианским грибком. Как работают земные растения? Разлагая углекислый газ, они используют углерод для построения своего тела, а кислород отдают в атмосферу. Наш же лишайник разлагает окись кремния, которого на поверхности Марса с избытком. В ходе процесса кремний идет на развитие растения, а кислород – кислород получают люди.