– Живем мы хорошо, спасибо Отчизне. – Карлик (было легче, представляя, что это – карлик) вывел их назад, в щадящий полумрак. – Это – спальный зал.
Нары в три уровня. Ничего, детишкам просторно.
– А тут кто спит, передовики, ударники? – Лукин высмотрел угол, где было попригляднее.
– Да. Большаки наши. Ну, и гарем ихний. Большаки у нас хорошие, зря не обижают.
– Когда вернутся-то все?
Карлик недоуменно посмотрел на Шарова:
– По гудку, конечно. Как гудок будет вечерний, так и вернутся.
– Поселение занято на руднике Былинный, – пояснил Кологривкин. – Как раз по ним работа. И добыча у них не хуже, чем у взрослых. Они юркие, в любое место доберутся.
Всё, капитан, увидел, что хотел, – и до свидания.
– Будете осматривать техническую зону? Там насосы, резервные запасы воздуха. Или пищеблок? – воздух в коробочке Кологривкина торопил.
– Пожалуй, достаточно. Пора возвращаться.
Подключившись к батарее экипажа, Шаров дышал жадно и долго. Прачечная для легких. Для души. Вам подкрахмалить? Погладить? Заштопать? Можно в кредит, постоянным клиентам скидка.
– Назад, в город? Или хотите рудник посмотреть? Можно просто с местностью ознакомиться. – Кологривкин давал возможность придти в себя. Спасибо, санитарный ответственный, мы уж как-нибудь сами.
– В город. В Алозорьевск.
Запыхтел двигатель, раскрылись воротца. Обратный путь экипажу давался с трудом, он то почти останавливался, взбираясь на крохотную высотку, то дергался в отчаянном рывке при спуске. Может, кажется? Проекция собственных эмоций на окружающую реальность?
Наконец вожатый совсем остановил экипаж и проговорил что-то в переговорную трубу.
– Неполадки, – коротко перевел Кологривкин. – Сейчас попытаемся устранить.
– Знаем мы эти неполадки.
Лукин по-прежнему не доверял Кологривкину, вожатому, Марсу. Верная линия, если хочешь жить, расти, развиваться. Не доверял – и как накаркал. Пыхнуло что-то, зашипело, и крик водителя, пронзительный в этом разряженном воздухе, пробился сквозь стенки кабины.
Кологривкин отреагировал мгновенно: ловко отключившись от бортовой батареи, он выскочил наружу, и, пока Лукин и Шаров пытались разобраться в своих трубочках-воздуховодах, быстро затащил вожатого в салон.
– Паром обварило. – Санитарный ответственный действовал скоро и споро – обмазал лицо вожатого какой-то вонючей пеной, уколол шприц-тюбиком прямо сквозь грубую материю наружного костюма, переключил на батарею экипажа. – Ничего, ничего, бывает. Ты уж потерпи.
– Там утечка… Утечка в паровой системе, – пробормотал водитель.
– Исправить сможешь? – Лукин теперь имел веские основания тревожиться. Прав он оказался, прав. Утечки сами собой не случаются. Саботаж или преступная халатность.
– По… Попробую. – Вожатый попытался привстать.
– Лежи, – остановил того Кологривкин.
– Это что такое? – Лукину не терпелось найти виноватого.
– Он здорово обварился, какой из него работник? К тому же рядом с нами служебное поселение рудника. Быстрее добраться до них и попросить подмоги.
Шипение продолжалось, пар фонтаном устремлялся вверх. Кит, захворавший кит.
– Камрад капитан, что-то мне все это не по нутру.
Шаров нехотя покинул позицию стороннего наблюдателя.
– Как далеко от нас ваше поселение?
– Минутах в тридцати ходьбы.
– И там точно кто-нибудь есть?
– Непременно. Круглосуточное дежурство патруля. На случай попытки побега.
Надо будет запомнить. Побег? Куда? И кто бегает?
– Тогда стоит сходить. Вы нас поведете.
– Но… – Кологривкин впервые выказал неуверенность. – Носимые батареи… Она у меня практически иссякла.
– Наверное, у меня тоже, – Лукин постучал по коробочке на поясе, словно проверяя полноту на слух.
– У меня запас не тронут. Но я не знаю дороги. Придется вам, санитарный ответственный, воспользоваться моим энзэ.
– Я это и хотел предложить, – с облегчением произнес Кологривкин. – Я быстро, тридцать минут туда, минут семь-восемь на сборы, и еще десять – назад. А экипаж отбуксируют позже.
– Нет, так дело не пойдет. Разве можно отпускать его одного? Я с ним пойду. Присмотрю, надежнее будет. – Лукин с вызовом смотрел на Шарова. Попробуй прикажи остаться. Тут речь о жизни идет.
– А воздух? – Кологривкин был явно не в восторге от перспективы иметь попутчиком подпоручика.
– У вожатого возьму.
Шаров не стал возражать. Пусть идет. Без него просторнее жить, просторнее и помереть будет, если что.
Торопливо, опасаясь, что начальник сообразит, что и сам может пойти с Кологривкиным, Лукин управился с дыхательными трубочками.