Он кивает Берил: она активируется, и Крис некоторое время стоит с отсутствующим видом. Всего секунду. Чтобы подписать контракт, даже не читая его.
Карлос сглатывает и вопросительно смотрит на него.
– Все будет нормально?
– Нет. Ничего не будет нормально. Берил? Давай, выкладывай, что там у тебя.
Берил кружится, затем начинает мерцать.
– Твои родители только что утвердили документ! Они добавляют, что ты сделал правильный выбор, и поздравляют тебя с тем, что ты наконец вернулся в строй, утверждая, что если ты продолжишь в том же духе, то очень быстро увидишь, насколько это прибыльно.
Крис морщится, и Алин знает почему: он может сколько угодно ненавидеть своих родителей и преступную систему, которую они представляют, возглавляют и питают, но при этом он прекрасно понимает, что не может обходиться без комфорта и роскоши. Он постоянно борется, чтобы ничем не напоминать своих родителей, и даже съехал от них в отдельную квартиру в стиле хай-тек, следуя своим моральным принципам. Он сделал все возможное, чтобы держаться от них подальше, включая поступление в военное училище. Он взращивает в себе лучшие качества, но не в силах противостоять пению этих сладкоголосых сирен.
– Я отправляю результаты по Тане Эспинозе, – сообщает Берил.
– Разрешаю поделиться ими с Алин и Карлосом…
Стоя под навесом, защищающим их от дождя, троица знакомится с информацией, которую только что передал им полиэдр. Изучать особо нечего: несколько строк обычного текста плавают среди параграфов компьютерного кода.
– Амстердам? – первой восклицает Алин. – Этот район уже целое столетие признан непригодным для жилья… Что ей там делать?
Карлос хлопает по спине Криса и бросает на него торжественный взгляд.
– Мы твои должники, Крис, – произносит он, прежде чем повернуться к Алин.
– Берил? – обращается к полиэдру Крис. – Весь этот код – это?..
– В очень упрощенном виде, скажем, это маркеры безопасного перемещения в базе данных. Код сложного интерактивного дерева. Эта информация хранится в конфиденциальных папках.
Они втроем смотрят на Берил, затем обмениваются взглядами, в которых сквозит недоумение, а у Криса – определенное беспокойство.
– Крис, почему твои родители знают, где находится эта женщина? – спрашивает Алин. Ее друг смотрит в пустоту, поглощенный расшифровкой той малости, что предоставил ему искусственный интеллект. – Что это за файл, Берил?
Берил не реагирует.
– Берил? – обращается к ней сын Ройджекеров, понимая, что она подчиняется только ему.
– Обычный массив данных, – отвечает полиэдр, элегантно мерцая. – Ординаты содержат список имен, а абсциссы – различную информацию. Вы можете заметить, что некоторые из них размыты: это вопрос аккредитации.
– Мои родители дают нам лишь необходимый минимум, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки…
– Это вопрос? – спрашивает Берил.
– Нет, – бросает Крис и отворачивается от искусственного интеллекта, словно его здесь нет. – Смотрите, вам знакомо это имя? – Среди данных, переданных на их ретинальный интерфейс, появляется выделенный фрагмент текста. – Бен Фернандес.
Карлос отрицательно качает головой, Алин пожимает плечами.
– Почему-то оно мне знакомо… Берил? Помоги мне с воспоминаниями.
Далее следует телепатический сеанс вопросов и ответов между искусственным интеллектом и Крисом, и спустя несколько минут он поворачивается к ним.
– Итак, вкратце: я не помню ни его лица, ни точной даты нашей встречи, мне было в то время около четырех – шести лет. В моих воспоминаниях это молодой астрофизик, который кажется мне очень высоким. Я помню схему – но не знаю, что она собой представляет, – которую он нарисовал в моей тетради, чтобы объяснить мне какую-то вещь про космос. Мои родители ее потом выкинули. А его я больше никогда не видел.
Улов невелик. Алин морщится и подходит к Крису.
– Я не понимаю: в сетях о нем тоже нет никакой информации, – тихо произносит ее друг.
– Что это за перечень, Крис? Список тех, кто пропал без вести?
У Криса мрачный вид. Любое напоминание о родителях выводит его из себя, но сейчас все гораздо хуже: по мере того как они затягивают петлю у него на шее, они позволяют себе все больше открывать ему самые отвратительные и аморальные стороны своего успеха.
– Мне кажется… – говорит он с виноватым видом. – Я не уверен… Я не знаю… Это список тех, кто пропал без вести, или тех, кому мои родители помогли пропасть без вести…