– И все же… Мистер Всемогущий нуждается в нас, – возражает Алин. – Так что не так уж он и всемогущ. – Она потягивается, проецирует перед ними голограмму своего интерфейса. – Если бы он не мучил свою дочь, я бы его даже пожалела.
– Тут можно поспорить… – комментирует Карлос с отсутствующим видом, поскольку в это время он ищет наиболее надежные доступы в мертвую зону. – Мне кажется, я нашел что-то возле здания старого музея, похожего на большой зеленый корабль…
Алин хмурится. Уведомление о входящем сообщении мигает на периферии ее глазного интерфейса. Кто бы это ни был, ему придется подождать: холодное замечание Карлоса касательно Тэм резко вызывает в памяти образ девочки, прикованной к своим машинам в течение пятнадцати лет, с единственной компанией, состоящей из нескольких выскочек из СМИ, женщины-ученой, одержимой своей теорией, и Дополненной с деликатностью танка.
– О чем можно поспорить? – интересуется она. – Он смотрит на нее с непонимающим видом. – Ты сказал: тут можно поспорить. О чем? Что он мучает свою дочь? Или что его можно пожалеть?
– Он пытается ее спасти, – отвечает Карлос, пожав плечами. – Выглядит не очень красиво, согласен, но ты считаешь, лучше дать ей умереть?
– То есть ты его защищаешь?
– Нет, – возражает он, кладет руки на колени и устремляет свой взгляд на Алин. – По большому счету мне плевать. Не на боль девочки, конечно. – Он массирует себе лоб. – Просто… я не хочу во все это погружаться. Выполним задание с холодной головой, это будет полезно всем, включая девчонку.
Ненавязчивое цветное мерцание оживляет глазной интерфейс Алин, напоминая о том, что нужно прочесть сообщение. Голубой цвет: написал кто-то из знакомых. Она вздыхает…
– Не знаю, лично меня это… потрясло. Сильно. Куда бы я ни посмотрела, мне всюду мерещатся провода, наномашины, трубки. – Она смотрит в иллюминатор на затопленную Землю внизу. – И ее лицо – настоящее лицо, а не тот дерьмовый фильтр, что наводнил сети, – я не могу его забыть… Я добавила его на свой интерфейс, чтобы помнить, ради чего мы – в первую очередь – собираемся рисковать своими задницами, но и без того ее образ меня постоянно преследует… Я могла бы нарисовать его по памяти, клянусь тебе.
– Вряд ли, ты хреново рисуешь.
Она пинает его ногой. Очевидно, ей будет трудно довериться ему по поводу Тэм. Не в этих обстоятельствах, по крайней мере. Алин смотрит на лицо девочки на своем ретинальном интерфейсе, и ей кажется, что Тэм тоже смотрит на нее. Губы Алин трогает улыбка, которая теряется в мягком колебании окружающего света.
– Прибываем?
– Да, – отвечает Карлос, поднимаясь, чтобы размять ноги. – Интерфейс, к которому нам дал доступ Джендал, просто сумасшедший. Вряд ли нам в руки когда-либо еще попадет такое сокровище. Ты видела, как устроена сеть контактов? – Она отрицательно качает головой. – Там нет имен, зато есть список всех контор, в которых у него есть свои агенты, – объясняет ей Карлос, подходя к ней и включая голограмму интерфейса перед ними. – Нажимаешь на нее – вот, я только что завел название военизированной группы, охраняющей границу Амстердама, – и получаешь список всего, что можно у них получить в плане услуг, снаряжения, информации… Остается просто сделать выбор. – Он качает головой с усталым взглядом, в то же время взбудораженный этим открытием. – И я уверен, что Изис и Валькариан имеют более продвинутые версии, без анонимности, наверное… В любом случае я только завел то, что нам нужно, – в данном случае разрешение на доступ в мертвую зону, – и все само закрутилось: видимо, отправилось сообщение местному агенту или не знаю что…
Алин решается наконец открыть сообщение, которое не спешила читать. Она мысленно выбирает его, чтобы посмотреть имя отправителя… и замирает.
Кэрол.
– Проблемы? – нахмурившись, спрашивает Карлос.
– Пока не знаю. Потом скажу.
Он кивает, поворачивается, чтобы подготовить их выход, и Алин чувствует, как ускоряется ее пульс: то, что имя будущей экс-супруги Карлоса появилось в списке ее сообщений, не предвещает ничего хорошего и лишь подтверждает плохое предчувствие, не дающее ей покоя вот уже несколько часов. Кэрол никогда с ней не связывалась. Алин внесла ее в свои контакты из вежливости: не то чтобы они недолюбливали друг друга, просто у них столько же общего, сколько у панк-рока и волынки.