– Он просто велел нам разыскать вас. Привезти вас к нему.
Эспиноза поднимается со своего импровизированного трона и медленно подходит к ним.
– Валькариан все еще там? Они хотят мне зла? У них еще есть деньги? Как дела у моей дочери?
Алин застывает.
– Ваша дочь? – повторяет она и поворачивается к Карлосу. – Значит, вы мать Тэм?
– Плевать, Алин, надо уходить! Сюда идут местные! – восклицает он по мыслесвязи.
– Нет.
– Она чокнутая, пора сваливать.
– Нет… Что-то близко к этому, – отзывается Эспиноза. – Я знала, что снова ему понадоблюсь. «А теперь вы исчезнете навсегда, – сказал он. – Если снова появитесь, если заговорите, мы заберем все обратно». Пятнадцать лет назад он подарил мне целое состояние, чтобы я держалась подальше от этого маленького больного зародыша… – Задумчиво глядя перед собой, она принимает растроганный вид. – Она ведь должна была умереть при рождении, моя малышка Тэм, вы знали это? Даже гораздо раньше.
С лестницы доносятся крики, но Эспиноза тут же вопит: «Оставьте нас в покое!» – и голоса стихают, вместо них раздается несколько ругательств, которыми хозяйка этих мест призывает всех к спокойствию.
– Она должна была умереть, но гениальность ее родителей спасла маленький зародыш. Кстати, гениальность оказалась недостаточно гениальной, чтобы спасти ее второго родителя… Но иногда она засыпает, и именно тогда рождаются краски! Во время сна. – Эспиноза делает широкие жесты, словно торжественно обращается к вымышленной толпе, по-прежнему незримо присутствующей перед ней. – И что сегодня? Она жива? Она разговаривает? – спрашивает она, взгляд у нее напряженный, даже серьезный. – Она рисует? – Эспиноза даже не дожидается ответа Алин на свой вопрос, о котором уже как будто забыла. – Она не разговаривала, не шевелилась, потому что родилась с мертвым телом. С мертвым языком тоже, вся скрученная. Совершенно пустая. Бесцветная. Когда они вынули ее из этой стены-машины, было непонятно, что это – кусок плоти или металла, поскольку там было поровну и того и другого.
Ее плохо подогнанная позаимствованная оболочка вибрирует на уровне шеи, там, где ее слишком тонкий позвоночник проник в тело, дотянувшись до копчика. Алин ловит себя на мысли, что Эспиноза точно так же состоит из органики и синтетики, как и гибрид, о котором она сейчас рассказывает.
– Тэм… Это я, Таня Эспиноза, я создала ее, но тссс! – Она показывает на Алин пальцем и внезапно расстреливает ее мрачным и угрожающим взглядом. – Тссс… – повторяет она, приставив свой синтетический палец к губам Алин. – Вы об этом забудете, иначе я заберу у вас все.
Алин освобождается от пыльного и холодного пальца, слегка качнув головой, без агрессивности: она находит в Эспинозе что-то гипнотическое, не зная, то ли это ее знакомство с Тэм так успокаивает и вызывает желание общаться, узнать тайну о происхождении девочки, то ли тот факт, что необузданное и безобидное безумие Эспинозы помогает ей отвлечься от морального хаоса, стучащегося в дверь ее рассудка.
– Она рисует? – снова задает вопрос луноликая художница.
Карлос приглаживает рукой волосы, отпивает глоток из фляги, нетерпеливо топчется на месте.
– Да, она рисует, – отвечает Алин. – Тэм очень способная. Все, что мы знаем, – это то, что Сварадж Эдо-Джендал нуждается в вас, чтобы ей помочь: она… она плохо себя чувствует. – Эспиноза морщится: «Моя девочка…» – Вы согласны пойти с нами? – спрашивает Алин и окидывает взглядом комнату. – По крайней мере, вы покинете этот склеп.
– Да, да… – успокаивает ее Эспиноза, на секунду задумывается, поднеся руку ко рту. – Только позвольте мне надеть более подходящий наряд.
И они смотрят, как она достает одно из наиболее ярких механических тел своего гротескного гардероба, покидает свою нынешнюю оболочку, словно снимает перчатку, затем надевает только что выбранную.
– Окей… – облегченно вздохнув, произносит Алин, после чего кивает Карлосу, делая ему знак сопровождать Эспинозу вместе с ней. Он исполняет. – Ну что, идем?
– Да, – отвечает Эспиноза, и они вместе спускаются по лестнице, проходят мимо собравшихся людей, роботов и Дополненных, которым она приказывает не вмешиваться властным жестом руки.
На выходе из здания она улыбается, и они удаляются от ее дворца под злыми взглядами нищих, молча наблюдающих за уходом художницы. Переключив свои интерфейсы в режим сопровождения – все фильтры захвата активированы, сканирование выполняется чаще, постоянный контроль сопровождаемой, поддержка рефлексов, инстинктивный контроль, – Алин и Карлос движутся сквозь хаос, которым наполнены работы Эспинозы.