Алин вздыхает, ставит локти на колени и продолжает изучать файл.
– Из того, что я читаю, становится ясно, что Культура абсолютно безобидна. У нее на уме только ее исходная цель… Или искажение ее исходной цели, не знаю: создание культуры для машин. Слово «искусство» звучит во всех ее ответах Валькариан… Есть даже вопрос, который она ей постоянно задает: «Достаточно ли я вдохновлена теперь, чтобы создать искусство для машин?» – Она проводит быстрый поиск. – За восемь лет было задано более двух тысяч таких вопросов… Видимо, она объяснила Валькариан, что убежала с базы, чтобы найти у людей то, что не могла найти у машин, и… она ухватилась за Тэм, потому что наномашины делали ее разум постоянно доступным… На самом деле она изучала Тэм…
Шаттл предупреждает их о скором прибытии, но Изис не обращает внимания на это сообщение.
– А здесь… – Она подчеркивает очередной фрагмент. – Еще до того, как наномашины разрушили чип Тани, внедренный в Тэм, Валькариан заключила с Культурой сделку… Ну, как «сделку»… Это больше напоминает шантаж: когда она поняла, что Культуре нужна Тэм, то предложила ей сохранить тайну ее происхождения и делиться с ней всеми данными о Тэм – начиная от ее создания и заканчивая результатами анализов, включая отчеты о ее психологических сеансах, – в обмен на доступ к безлюдному Новиграду…
– Поэтому, – вмешивается Карлос, пробираясь между ними к выходу, – когда тайна раскрылась, сделка стала недействительна… И Культура убила Валькариан. Не знаю почему, но это о чем-то говорит…
Изис кивает, а Алин отвечает за них обоих:
– Это говорит о том, что Культура – взломанный ИИ… – Она поочередно смотрит на них. – Но это же незаконно.
– Потому что ИИ, освобожденный от сдерживающих директив, может нападать на людей, – комментирует Изис. – Только вот Культура хочет всего лишь писать картины и открыть музей на Луне… Она такая же безобидная, как ваша Берил.
Карлос качает головой, снова отпивает из фляги, но на этот раз глоток получается слишком большим – он сгибается пополам, и его выворачивает наизнанку между аварийным шлюзом и роскошным креслом. Алин обязательно вспылила бы в очередной раз, если бы он не выглядел таким жалким; настолько жалким и уязвимым – со всей своей яростью, ударами, криками, – что она подходит к нему и берет его за руку.
– Внизу будет жарко, но я тебя прикрою. Все, о чем я прошу, – не делать глупостей.
– Кэрол… – произносит он. – Кэрол. Я ее ударил. Я буду лечиться, все наладится… – Он смотрит на нее, задыхаясь от рыданий, и его слезы смешиваются со слюной и остатками рвоты, которую он только что исторг из себя, как слишком омерзительную тайну. – Ведь правда, Алин?
Она смотрит на него и, поскольку не знает, как вершится правосудие, просто говорит то, что думает:
– Тебе не нужно лечиться, Карлос. Тебе достаточно перестать делать глупости. Ты не болен. Просто ты был засранцем… – Она делает паузу и улыбается ему. – Это же не болезнь, правда? Тебе просто нужно измениться…
Она качает головой с улыбкой на губах, и у нее такое чувство, что лучше и не скажешь, и это ее успокаивает. Он пытается сдержать очередные рыдания и кивает.
– Окей… Окей, Алин. Я изменюсь… – Он широко открывает глаза и снова кивает, на этот раз быстрее. – Я изменюсь. И знаешь, что я попрошу у этого ублюдка Джендала? Все, что для этого нужно. Не денег, нет. Все, что нужно для Кэрол, чтобы она забыла меня, и все, что нужно для того, чтобы мой ребенок был… не такой, как я. И счастливый. Да… Да, именно это я у него и попрошу.
И в своем порыве решимости, окрашенной надеждой на искупление, он активирует дрон-экран Джендала, который раскрывается перед ним, и пишет на нем слово в слово то, что только что сказал Алин. После этого он его закрывает, отправляет на место в свой комбинезон и встает. Когда он поворачивается к Алин, ей становится больно: за него, за себя, за Кэрол и ребенка, который борется за жизнь в клинике так далеко от своего отца. Больно за их дружбу с Крисом – потому что, когда он поворачивается к ней, она видит жалкую физиономию наркомана, пообещавшего себе завязать сразу после укола.
Возможно, он действительно искренне желает всего этого, но, когда шаттл приземляется на военном космодроме на окраине Новиграда и они втроем высаживаются после короткого инструктажа Изис, а внедренный агент Джендала встречает их в своей военной палатке в стороне от царящей вокруг суматохи, Алин видит перед собой парня, сломленного страхом, воняющего алкоголем и идущего нетвердой походкой, – призрака когда-то блестящего профессионала, который до сих пор не развеялся лишь потому, что она считает себя обязанной ему за все, что он когда-то для нее сделал, за их тысячу лет дружбы и, возможно, еще за то, что она до сих пор не открыла ему правды.