«Достаточно ли я вдохновлена теперь, чтобы создать искусство для машин?»
«НЕТ, КУЛЬТУРА. ЕЩЕ НЕТ… ПОЖАЛУЙСТА», – отвечает Тэм, и это почти мольба.
Мольба после пятнадцати лет одиночества.
«У меня есть синтез, – повторяет Культура. – Но у меня нет вдохновения. Я создаю искусство только вместе с Тэм».
«НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО У МЕНЯ ПОЛУЧАЛОСЬ ТОЛЬКО С КУЛЬТУРОЙ».
Диоды продолжают свой стробоскопический поиск, и снова появляются картины. Но на этот раз они смешиваются, сливаются, рисуя старые и новые гибридные линии, украденные из воспоминаний Эспинозы, переданные Тэм Культуре, но все это выглядит блекло. Диоды добавляют цвета, оттенки – фиолетовый, розовый и сиреневый – без гармонии, без души; они получаются невыразительными и плоскими и представляют собой пресную имитацию уникального искусства, покорявшего оба мира в течение десяти лет.
«МЫ создаем ИСКУССТВО ВМЕсте», – говорят они.
– Так и создавайте у твоего отца, черт побери! – внезапно не выдерживает Карлос.
– Карлос! – одергивает его Алин, подходя еще ближе к Тэм-Культуре и подняв руку в знак успокоения.
Только вот она видит, что Карлос тоже двигается вперед, пристально глядя на что-то, чего она не различает со своего места.
– В чем дело? – спрашивает она его по мыслесвязи.
– Капсулы наномашин… У нее они в слотах под ребрами. Некоторых не хватает – думаю, что вдали от дома ей надо обновлять их чаще. Может, если я их уничтожу, ИИ ее отпустит…
«МАРС СКОРО НАЧНЕТ БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ, – сообщает Тэм, и трое агентов застывают на месте, а Карлос, поморщившись, выходит из засады. – Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ ВМЕСТЕ С КУЛЬТУРОЙ».
– Тэм, пойдем с нами… – мягко говорит ей Изис, по-прежнему держа под прицелом гибрида. – Догадываюсь, что тебя это не очень радует, но мы будем заботиться о тебе, окей? Валькариан выбыла из игры. Ее больше не будет. Найдем тебе кого-нибудь получше. Если мы останемся здесь, то через три минуты все погибнем: этот шлюз нас не спасет.
– Без Культуры она бы пошла… – шепчет ей Алин по мыслесвязи. Она прикасается рукой к химере из плоти и металла, не понимая, то ли ее кожа слишком влажная, то ли горячая, то ли холодная. – Тэм… А если тебе вернуться домой вместе с Культурой? – Изис позволяет ей говорить, в то время как Карлос продолжает медленно двигаться вперед к капсулам наномашин. – Вы сможете… Вы сможете остаться вместе. Творить вместе.
– Черт! Марс начинает штурм! – внезапно кричит Изис. А взрывы снаружи заставляют шлюз вибрировать, как предупреждение о грядущем хаосе. – Тэм! Нам надо уходить!
«КУЛЬТУРА НАМ ПОМОЖЕТ», – просто говорит Тэм.
– Как она нам поможет, черт возьми? – выходит из себя Изис. – Мы заперты в гробу между двумя армиями, которые начали военные действия!
Внезапно все диоды гаснут, всего на секунду, которой хватает, чтобы Карлос и Изис от души выругались, затем включаются снова все одновременно, наполнив шлюз ярко-красным светом.
В ту же секунду дверь шлюза открывается, и далекий свет звезд отбрасывает четкий прямоугольник на покрасневший пол.
«Вы можете вернуться домой, – сообщает Культура. – Я нейтрализую нарушителей. Тэм приняла решение».
«Я ОСТАЮСЬ ЗДЕСЬ С КУЛЬТУРОЙ. Я ПОМОГУ ЕЙ СОЗДАТЬ ИСКУССТВО ДЛЯ МАШИН. ЭТО МОЯ ПОДРУГА, У МЕНЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОНА. ВСЕ РЕШЕНО».
Снаружи Луна уже вспыхивает, шипит, рвется в безумном ритме разгорающейся войны: дроны стреляют, противовоздушные мины перехватывают свои цели и взрываются; роботы-камикадзе уклоняются от пуль, летящих с оборонительных башен, и бросаются на крепостные стены; умные танки скользят, подпрыгивают, стреляют, и повсюду, вплоть до самого шлюза, разносится запах горящего металла, плавящихся микросхем, смешанный с лунной пылью.
– Мы не можем уйти без Тэм! – кричит Изис. – Джендал, должно быть, сам себя переиграл, раз штурм уже начался. – Она обращается к Алин по мыслесвязи: – Мы не можем заниматься Культурой: ей нужно контролировать защиту базы. Если не убедим Тэм вернуться с нами, она здесь погибнет.
Внезапно снаружи раздается крик между двумя взрывами, двумя выстрелами.
Изис и Алин застывают на месте и поворачиваются к двери шлюза. Они делают это, потому что люди не умирают на фронте уже несколько десятилетий, а машины не кричат.