– Инсценировал свое похищение, – подсказала Саша. – А как ты сам себя связал?
Тот рассмеялся:
– А ты думаешь, я зря в спортзал ходил? Тренировался до тех пор, пока не получилось. Потом я приехал на набережную, оставил машину, а сам прыгнул в маршрутку и укатил за город на берег залива, где была привязана заранее приготовленная лодка. Выгреб на ней на середину залива, утопил весла, а потом связал себе руки, зубами затянув узел, и просто перешагнул через руки. Ты бы видела этот трюк! – похвастал он. – Я повторил его дома, наверное, раз сто! Не каждый сможет, поверь! Самым сложным оказалось привязать к ногам камень, но я справился, – гордо заключил он.
– И почему в самом деле лодка не перевернулась? – пробубнила Саша. – Слушай, скажи, а чем ты себя оправдываешь? – спросила она, вдруг вспомнив лекцию Марса. Или она просто хотела еще чуть-чуть продлить свою несчастную жизнь?
– Все просто, Сашенька. Отец мне с детства твердил: «Бери от жизни все, сынок, любой ценой, и помни, ты достоин! А не сможешь, грош тебе цена!» Вот я и хочу взять…
Хм, удивилась Саша, это как-то не вязалось с теорией Марса, какое же это оправдание? Просто плохое воспитание. А что же еще мог сыну дать вор и бандит из девяностых?
– А тебе не приходило в голову, что отец твой имел в виду не убийство и доведение здорового человека до сумасшествия, а что-то более человеческое и не такое жестокое?
– Ой, ну хватит. Морали читать уже поздно. Кроме того, отец мне и по сей день твердит это. Кстати, таблеточки из его лечебницы, где он содержится. Он у меня еще тот деляга, хоть и безногий.
– Так это отец тебя надоумил? – догадалась Саша. – Вероятно, он и руководил всем? Потому что у тебя не хватило бы ума…
– Заткнись! – рассердился Гарик. – Хватит болтовни!
Он подошел, чтобы проверить веревки, затем сходил куда-то и вернулся с канистрой.
Саша похолодела, неужели он хочет ее сжечь?
– Скажи, а как ты собираешься объяснить мое исчезновение? И потом кто-то мог видеть, как ты увез меня на машине.
– А за это не волнуйся, – махнул он рукой и рассмеялась. – Уже сегодня твою комнату в доме Марьяши обшмонает полиция. И знаешь, что они там найдут?
Саша настороженно посмотрела на него.
– Маленький беленький пузырек с таблетками. Смекаешь? Да-да, на нем будут твои пальчики, а внутри отрава, та самая, от которой Марьяша чуть коньки не отбросила. А потом они поедут на квартиру к твоему другу Ромочке и проведут обыск там. А там они найдут кое-что поинтереснее… Маленький листочек с адресом и телефоном продавца.
– Какого продавца? – не поняла Саша.
– Такого. Который продал тебе и твоему другу пистолет.
– А пистолет где?
– А он давно на дне залива, там же, где и перчатки, которые повсюду ищет полиция.
Он рассмеялся, заметив, как у Саши вытянулось лицо.
– Да-да, – мерзко смеясь, пояснил он, – это ты и твой дружок убили Богуславского, чтобы тот не рассказал о результатах экспертизы. Рому твоего арестуют. А тебя просто не найдут, решат, что ты сбежала от правосудия. Вот и все.
– И ты уверен, что у тебя все получится? – спросила Саша, вдруг осознав, что из этой ловушки ей не выбраться.
– Уверен. Сейчас я закончу с тобой, а затем вернусь и помогу следствию, если они вдруг чего-то не найдут. А потом буду утешать Марьяшу, которую в очередной раз обманули какие-то проходимцы, да еще и папочку любимого убили. Ну, а года через два или три Марьяша перестанет узнавать друзей, потом меня, потом разучится говорить. Я не буду торопиться, а как любящий брат буду терпеливо ухаживать за ней. В общем, тогда уже Марьяша мне не помешает жить на всю катушку. И папа будет мною доволен.
– Ничего у тебя не получится. Марс не оставит Машу и не бросит ее.
– Перестань! До чего же вы влюбленные дурочки все наивные. Все думаете, что ваш избранник ангел, а на самом деле он дьявол. Да ему плевать на тебя и на Марьяшу, ему нужны только ее деньги. Говорю же, у него в Москве кто-то есть. И я обязательно найду способ избавиться от него. Вот только поулягутся страсти.
Саша с мольбой посмотрела на него:
– Пожалуйста, не надо!
– Да, повезло Зимину, – процедил Гарик. – Меня никто так не любил. Но я тебя прощаю и даже сжалюсь над тобой.
Она с надеждой подняла на него глаза, но он ее разочаровал.