- Это звучит разумно, - безучастно сказал Джек.
- Дорогой мой. Это что за выражение лица такое? Мы будто не твою страну освобождаем, а книгу какую-то обсуждаем, - выразительно сказала Яра. - Что с лицом?
- Это немного грубое выражение, тебе так не кажется? - легко улыбнувшись, сказал Джек.
- Это немного странное выражение лица для человека, которому, по сути, вернули трон и бразды правления, ты так не думаешь? - Яра сказала это с сарказмом, но по её выражению лица было видно, что она не хочет его обидеть. - Так что случилось? Неужели ты признался в любви, а тебя послали?
- Нет. С чего ты это взяла?
- Ну, моя младшая сестра так может сделать.
- Причем здесь это? - в недоумении спросил Джек
- О чём вы? - спросила Мина, глядя то на одного, то на другого. - Что случилось, за то время пока меня не было?
- Ой, дорогуша, это случилось давно, просто кто-то не умеет замечать подобное! А ведь мы вскоре можем породниться с этим коротышкой. - Яра с лукавой улыбкой взглянула на Джека.
- Вообще-то мы почти одного роста? - возразил Джек.
- Вообще-то, вследствие полового диморфизма, средний рост мужчин выше, чем средний рост женщин. К слову предложение стать родственниками тебя ничуть не смутило. Значит, кто-то уже наметил себе... так скажем, цель.
Джек покраснел и не знал, что ответить на это.
- Мы же говорили о планах... об освобождении... это... в общем... – мямлил он.
- Да кого ты обманываешь! Тебе даже интересно не было!
- Мне интересно. Просто... просто я не занимался экономикой страны уже больше трёх месяцев. Мне нужно принять план... экономический, посмотреть какие проблемы есть в обществе.
Джек смущался всё больше, а Яра вперив свой взгляд в его глаза, продолжала мучить бедолагу.
- Всё. Яра, прекрати это издевательство! - не выдержала Мина. - Он же сейчас сквозь землю от стыда провалится.
- Заюш, не надо этого стыдиться! Гордись! Тебе ещё нет ста лет, а ты уже нашел себе королеву!
- Яра перестань! Если сюда придет Снежана, она убьет тебя!
- Ладно-ладно. На этом, пожалуй, закончим нашу пытку.
В течение нескольких месяцев король вернул себе во власть почти все города и деревни. А сестры продолжали совершенствоваться в магии. Но гораздо более интересные события происходили в Силарийской империи.
- "Он по-любому устроит нам допрос", - думала Хеталика, ходившая из одного угла комнаты в другой, после возвращения императора. - Если нас с Радой будут опрашивать вместе, мне конец.
- Принцесса, император просит вас явиться в его кабинет, - сказала служанка, постучавшись в дверь.
- Сейчас выйду, - крикнула Хеталика. - "Если бы только её он допросил первой", - пронеслось в голове у Хеталики и она направилась к императору.
Войдя в кабинет, она увидела Раду, стоявшую перед письменным столом отца, за которым сидел он сам.
- Вы наверняка уже слышали о произошедшем сегодня на турнире, - сказал император, постукивая по столу указательным пальцем.
- "Он явно нервничает", - подумалось Хеталике. - "Неудивительно, он разом решился трёх дочерей".
- Разумеется, нас осведомили о совершенном на Вас покушении. Позвольте спросить, кто же совершил этот ужасный поступок, если можно так выразиться? - сказала Хеталика, немного куснув нижнюю губу. - "Такая формулировка не должна задействовать силу Рады, ведь так?", - подумала она и мельком взглянула на обеспокоенное лицо сестры.
- Ещё совсем недавно я говорил со Снежаной. Она стояла на том самом месте, где сейчас стоите вы, и я был уверен в том, что она предана мне и готова служить на благо нашей страны. Однако, - он сделал небольшую паузу, - однако сегодня она смотрела на меня так, словно готова придушить собственными руками. В связи, с чем у меня возник вопрос, могу ли я доверять вам?
- Я готова отдать жизнь за свою страну и всегда буду служить на благо нашего отечества. Поступок Снежаны, мне кажется, ужасно низким и поверьте, я никогда не поступлю также! - закончив пламенную речь, она взглянула на сестру всю бледную и дрожащую. - "Я старалась извиваться, как могла. Неужели в моих словах есть неправда?"
- Что же скажет моя младшая дочурка?
- "Неважно, что она скажет, с ней он плохо не поступит".
- Я... Я считаю, что это был плохой поступок со стороны сестры. Она-на пр-предала нас. Это плохо. Я так ни за что не поступлю, - дрожащим голосом произнесла она.
Могло показаться, что ей страшно. Это так, но не это вызывало столь явный страх, смятение, ужас. На протяжении уже нескольких месяцев она слышала лишь правду и если сестры ей врали редко, то речь прислуги, судя по всему, почти полностью состояла изо лжи. Раде пришлось снять розовые очки. Она увидела мир даже ужаснее того, который видели её сестры, и это тяжким грузом легло на её душу.