Марса оперлась локтями о подоконник, закрыла глаза и вдохнула поглубже.
В этой какофонии звуков, запахов и случайных деталей было что-то бесконечно родное. Одесса всегда умела шептать на своём языке: не торопись, просто живи.
И, несмотря на внутреннюю пустоту, именно в такие моменты Марса ощущала себя частью чего-то большего — города, который никогда не задавал лишних вопросов.
Телефон снова завибрировал. Марса вздрогнула. Ах да, день рождения — дежурные поздравления, обязательные улыбки, вежливое кивание и бесконечные «спасибо». Нужно? Да к чёрту, — подумала Марса. Она никому ничего не должна. Если ей этого не хочется, значит, этого не будет.
Она уже тянулась, чтобы выключить телефон, но взгляд случайно скользнул по экрану. Не тут-то было.
Был в этом мире один человек, которого она не могла игнорировать. Её тётя.
Ася всегда была для Марсы больше, чем просто тётя. Она была целым миром. Человеком, который заменил и маму, и папу, и тот хрупкий островок, где всегда было безопасно, даже когда весь остальной мир рушился.
Когда Марсе было четыре года, её родители улетели в Канаду, оставив малышку на попечение маминой сестры. Тёте Асе тогда было всего 19- ни мужа, ни детей — только любимая племянница. Родители обещали забрать Марсу, как только устроятся. Но через год они развелись: их брак не выдержал испытания эмиграцией.
Отец исчез из её жизни навсегда.
Она не знала, что с ним. Родственники с его стороны вроде бы жили всё там же, в Канаде, но для неё он был почти как мёртвый.
А мама…Мама вышла замуж за мужчину из другого мира — с другой культурой, религией и другими взглядами на жизнь. Звонки стали реже, письма короче. Вместо билета для Марсы мама прислала фото новорождённой сестры. Потом — ещё одной.
Когда тёте стало совсем тяжело — на заводе не платили зарплату, и денег не хватало даже на еду — она обратилась к маме за помощью.
Деньги не пришли.
Пришло письмо.
В нём мама объясняла, что новый муж поставил её перед выбором: старая семья или новая. Она сделала свой выбор, где на прошлое было наложено вето.
После этого больше не было ни денег, ни звонков, ни писем. Не было и мамы.
Только один раз, на её 18-летие, курьер принёс огромный букет цветов и золотой комплект с запиской:
«Мама любит тебя.»
Марса продала золото, а деньги отдала Асе.
Ася — её тётя, единственный человек, который подарил ей счастливое детство. Скромное, но уютное и полное смеха.
И несмотря на всё это, Марса продолжала верить.
В людей. В добро. В любовь.
В настоящую семью.
Телефон всё ещё вибрировал. На экране — «Ася». У Марсы сжалось сердце, но она тут же натянула улыбку, будто её кто-то мог увидеть через экран.
—Да, тётя
— Ну что, именинница? Опять стала на год мудрее или хотя бы хитрее? — весело, с тёплой хрипотцой в голосе, произнесла Ася.
Марса улыбнулась уголком губ, глядя на серое утреннее небо за окном. В прошлом она бы уже строила планы, выбирала платье. А сегодня… просто ещё один день.
— Спасибо, Асенька. Ты всегда умеешь пожелать так, что кажется, будто жизнь вот-вот повернёт в нужную сторону, — ответила она, пытаясь скрыть усталость за иронией.
— Слушай, если усталость — признак мудрости, я уже Будда, — рассмеялась Ася, но в её голосе уже сквозила внимательность.
После короткой паузы она добавила, мягче:
— А ты как, солнышко? У тебя голос… ну, такой. Будто ты улыбаешься для кого-то, но не для себя.
Марса на секунду задержала дыхание, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Она устала притворяться даже для самой себя, но для Аси — особенно трудно.
— Всё нормально. Просто утро. И, знаешь, я не утренний человек. Особенно в свой день рождения, — отмахнулась она, придавая голосу лёгкую насмешку.
На другом конце провода повисла короткая, но выразительная пауза.
— Подожди… что? — удивлённо переспросила Ася, и в её голосе прозвучало лёгкое потрясение.
Она на мгновение замолчала, будто переваривая услышанное, а затем продолжила уже тише, с внимательной настороженностью: