— По-моему, ты беременна…
— Нет, — отчаянно замотала головой Софи, — этого не может быть! Откуда?
— Ты что, не знаешь, откуда берутся дети? — усмехнулась Мишель. — От Дэвида твоего, от Дэвида…
— Нет, Мишель, — Софи продолжала сопротивляться. — Задержка ничего не значит! Такое бывает от стресса, от смены обстановки… Да мало ли от чего!..
— А твоя тошнота? А то, что ты спишь последнее время больше обычного? А твоя раздражительность и слезливость по пустякам? У моей кузины Патрисии были точно такие же симптомы, когда она забеременела…
— Мишель, я не беременна! И не хочу этого больше слышать! Ясно?
— Ясно, — кивнула Мишель и улыбнулась. — Только ты все равно беременная!
— Кажется, ты ей нравишься, — ухмыльнулся Андре, глядя куда-то через плечо Дэвида.
— Кому? — Дэвид обернулся и заметил приближающуюся к ним Паолу. Ее округлые бедра вызывающе колыхались во время ходьбы, высокая полная грудь подскакивала в глубоком вырезе обтягивающей алой блузки, а распущенные темные волосы развевались на ветру.
— Сiao! — приветствовала их Паола. Улыбка на ее лице была открытая и дружелюбная. — Отец просил передать, что через часа три прибудем в Касабланку… А я вам напоминаю, что скоро будет обед…
— И что вы сегодня приготовили нам, синьорина Паола? — спросил у нее Андре.
— Лазанью, синьор, — ответила девушка, при этом глядя не на Андре, а на Дэвида. — Не забудьте, через полчаса в кают-компании, синьоры, — напомнила она и круто развернувшись, пошла дальше.
— Как она тебе? — подначил друга Андре, провожая глазами Паолу.
— Нормально, — безразлично ответил тот, уставившись в одну неопределенную точку на горизонте.
— Неужели Дэвид Паркер не воспользуется ситуацией? Рыбка-то сама плывет к тебе в руки… Тем более такая привлекательная рыбка…
— Спасибо, на этот раз воздержусь… Пусть плывет мимо…
— Это серьезный симптом… Ты не заболел, случаем?
— Нет.
— А я думаю, что все-таки заболел. И даже знаю, как это болезнь называется…Grande Amore (Большая любовь (итал)), — смеясь, произнес Андре по-итальянски. — Перевод, надеюсь, не требуется?
— Не зли меня, Андре, — прорычал Дэвид, — а то я забуду, что ты мой друг…
Андре в ответ только громче рассмеялся.
— Ну что, ты и теперь будешь говорить, что не беременна? — спрашивала Мишель у обессилено лежащей Софи. Та упрямо молчала.
Они только вышли прогуляться по палубе перед сном, как вдруг Софи снова стало плохо и она, прислонившись спиной к бортику, медленно сползла на пол, на несколько мгновений потеряв сознание. Хорошо, что рядом оказался Эдгар и помог занести ее на руках обратно в трюм.
— Все явные признаки на лицо: тебя уже который день выворачивает наизнанку от любой еды, кружится голова, ты спишь как сурок, психуешь по любому поводу… Продолжать?..
— Но почему? — простонала Софи, и в ее глазах блеснули слезы. — Зачем? Этого не должно было случиться…
— Зато, теперь не придется разводиться с Дэвидом, — радостно улыбнулась Мишель.
— Нет, я все равно хочу развестись. Более того, я не хочу, чтобы Дэвид узнал о ребенке.
— Ты с ума сошла, да? — Мишель укоризненно посмотрела на подругу. — Как ты это себе представляешь? Ты считаешь, что твои родители придут в восторг от беременной и при этом разведенной дочки? Ты же станешь изгоем! Все отвернуться от тебя! Этого ребенка общество не признает! Да и как ты, вообще, собираешься скрыть беременность от своего Паркера? Или твой живот не вырастет в ближайшие девять месяцев? И как это можно не заметить?
— Мишель, — устало проговорила Софи. — все твои доводы будут иметь смысл, если мы когда-нибудь вернемся домой… А пока — это пустое сотрясание воздуха… Мы с Дэвидом, возможно, никогда больше не увидимся… И еще не известно, что будет с нами…
— Не думала, что ты такая пессимистка…
Софи, ничего не сказав на это, вздохнула и отвернулась к стенке. Мишель еще
некоторое время посидела рядом, а потом тоже начала устраиваться для сна на жестком старом тюфяке, которым их «заботливо» снабдил месье Люка еще в первый день.
Софи, которая, действительно, в последние дни спала без задних ног, сейчас же никак не могла уснуть. Осознание того, что у нее будет ребенок от Дэвида, никак не могло уложиться у нее в голове. На нее волнами накатывали то безудержная щемящая радость, то беспросветное пугающее отчаяние и страх… Она не находила себе места от всего свалившегося на нее…
Мишель уже давно спала, ее дыхание было ровным и тихим… Софи, стараясь не разбудить подругу поднялась и направилась на палубу, минуя мирно дремавшего на стуле Эдгара… Там, подняв лицо к черному, усыпанному сотнями хрустальных звезд, южному небу она, преисполненная разрывающими ее чувствами и эмоциями, не сдержавшись, выкрикнула: