Богдан сделал небольшую паузу, что бы выпить апельсинового сока.
— я часто общаюсь с теми, кого нанял. Важно поддерживать общение, что бы быть одним целым. И надо знать, кто на тебя работает, что бы в дальнейшем не было форс — мажора.
— я тоже одобряю такой подход.
— я вижу, ты девушка с мозгами. Не понимаю только, как такая красота, могла посвятить себя изучению оружия, а не более женским вещам.
— оружие, моя страсть. Я стала им интересоваться с раннего детства. Мой отец был охотник и часто брал меня с собой.
— это хорошо. Важно привить ребёнку увлечение чем-либо с раннего детства. Так что твой отец хорошо постарался. Он жив?
— нет. Его давно уже нет.
— мне не довелось знать своего. Я вырос в детском доме. Так что увлечения пришлось искать себе самому.
— и чем вы начали увлекаться?
— там, где я рос, детям часто показывали военно-патриотические фильмы. Это помогло воспитать во мне патриотизм. Я хотел служить родине. Поэтому пошёл в армию. После окончания срочной службы, я остался. Исправно служил, но быстро понял, что армии патриоты не нужны. Она погрязла в тщеславие и коррупции. Службе, как таковой, отводилась роль второго плана. Поэтому я ушёл. Решил искоренить коррупционеров, вместе с ними и предателей. Меня приняли в КГБ, это было ещё до распада СССР. Но и там правительству было не до нас. Оно спасало свои шкуры на грани развала империи. И поэтому государство с лёгкостью разбрасывалось теми, кто в него по-настоящему верит. Выставляла пушечным мясом, тех, кто ему верен. Меня послали в Соединенные Штаты Америки, в один из закрытых военных городов, которых множество на секретных картах. Я должен был собрать всю информацию по секретному оружию, которое там разрабатывалось. Но меня разоблачили, и я попал в плен. Сидя долгие месяцы за решёткой, и испытывая огромные боли от изощренных пыток, я не предал свою родину. Родину, которая изначально не верила в то, что я смогу успешно завершить эту операцию. И я был прав. Вскоре, мне посчастливилось узнать, что меня свои же и сдали. В те времена полковник, а ныне генерал Соболев, хотел стать большим другом для американского правительства, в надежде, что оно приютит его, после рассада СССР. Он сдал меня, тем самым оказав услугу американскому правительству. И с того момента, как я об этом узнал, меня охватила месть. Я буквально стал жить местью. Долгие годы я наращивал свою мощь, собирая свою стаю из бывших военных, которых предала родина. И теперь я достаточно силен, что бы отомстить всем обидчикам.
— да, история, достойная книги.
— когда стану старым и отойду от дел. Обязательно напишу мемуары. Теперь вот в них будет немного и о тебе.
— разве я оставила какой то значимый след в вашей жизни?
— оставишь, я хорошо чувствую людей. Знаю, что оставишь.
— надеюсь, это будет хороший след.
— и я тоже на это очень надеюсь. Не хотелось бы тебя преждевременно лишать тех дней, что отвёл тебе господь.
Аннна немного изменилась в лице. Её поразило, с какой лёгкостью Богдан сказал эти слова. Для него это было настолько обыденным, как попить воды. Очевидно, ему не раз приходилось лишать человека жизни. Анна на миг представила, какие могли бы быть у такого человека мемуары. Кровь, насилие и смерть на каждой странице. Хорошо, что он не доживёт до своего излияния души на бумагу.
Богдан встал со стула и посмотрел вдаль.
— пусть тебя не пугают мои слова. Смерть не страшна. Мы воины. А воины считают огромной честью смерть в бою. Смерть за правое дело. Но, ещё раз повторюсь, тебя такая участь я думаю, не ждёт. Ты ещё сама сможешь написать свои мемуары.
— у меня нет дара написания. Я в старости предпочитаю жить одна в тихом месте и выращивать цветы.
— достойное желание. Что же, я посмотрел твою программу, по которой ты обучаешь моих бойцов. Я удивлён. Все же, где ты обучалась этому? Ни в одной армии такому не учат. Я точно знаю.
— у меня достаточно много было учителей в жизни, из бывших военных. Я впитывало все как губка, знала, что только этим и буду зарабатывать на хлеб.
— знаешь, у русских есть такая пословица: «Тяжело в учении, легко в бою».
— слышала об этом. Вы хотите проверить своих бойцов в деле после моего обучения?
— ты практически угадала. Бойцы должны будут выполнить одну операцию, а возглавлять их будешь ты.
Анна никак не могла догадаться, что разговор приобретёт такой оборот. Но деваться было некуда. Возможно, это была самая главная проверка и после операции, можно будет полностью втереться в доверие к своей жертве. Даже если придётся отнять чью-то жизнь.
— мне приходилось выполнять боевые действия. Если надо возглавить отряд, я это сделаю. Ведь я уверена, что это на благо наших целей.
— великолепная отверженность. Я так в тебя скоро влюблюсь Анна. Красота и хладнокровие.
— я наверное как и вы рождена для войны, а не любви. Мне нужны детали операции.
— естественно. Все вводные тебе предоставит мой помощник Мирон. Он скоро присоединиться к нам, а пока предлагаю выпить по бокалу вина и насладиться прекрасным видом.
Анна осталась с Богданом, что бы выпить вина и дождаться Мирона. Но Митяеву позвонили, и он в спешном порядке покинул Анну, оставив её одну дожидаться своего помощника. Ей это было только на руку. Она сочла нужным позвонить «Критику» и рассказать о готовящейся операции. Андерсон достала телефон и сделала звонок.
— это я, у нас проблемы.
Спокойный и монотонный голос «Критика» даже и не думал паниковать.
— слушаю вас, что случилось.
— Митяев готовит боевую операцию, в которой буду участвовать я.
— вы же понимаете, что это нам только на руку. Вы успешно выполните операцию и утвердитесь перед Митяевым. Делайте так, как он говорит, это для нашего общего блага. Действуйте Анна.
ГЛАВА 10
ДОМ АЛЕКСАНДРА АЛЛЕНА.
Всю ночь Алекс не мог сомкнуть глаз. Он размышлял над встречей с Анной. Анализировал её. Он думал над тем, что она сказала. А точнее, что она сказала ему про Митяева. Теперь ему нужно было выстроить план, как убить Богдана. Как к нему подобраться, что бы самому суметь выжить. Теперь он не хотел самоотверженно пускать себя в расход, потому что у него появилась ещё одна цель. После Митяева, он хотел добраться до Вергары. А вот потом уже можно было идти на покой. Или же и дальше искоренять нечисть вместе с Робертсоном, который должен был объявиться в доме Алекса с минуты на минуту. Алекс уже сообщил ему про флэшку и теперь ждал его для передачи данных.
Ранним утром к дому Аллена подъехал невзрачный серый седан, максимально не привлекающий внимания. В этот раз Робертсон был не один. Компанию ему составили все тот же Бредерик и на этот раз Хофман. Он хорошо мог дешифрировать информацию с любых источников.
Хофман всегда ходил в элегантном костюме, который хорошо был подобран к его седеющим волосам. Когда то они были густым и чёрными, но теперь жизнь начала вбивать в них седые пряди. Хофману на вид было около пятидесяти лет, но судя по его телосложению, до дряхлой старости ему было ещё далеко. С небольшим кейсом в руках, он зашёл в дом последним и поздоровался с Алексом. Он поставил возле ног кейс и с доброжелательным видом протянул руку дантисту.
— Гюнтер Хофман. Приятно познакомиться молодой человек.
— о, у вас в организации есть люди, которые ещё не забыли, что такое правило приличия.
Алекс закрыл дверь за гостями, попутно уловив улыбку Хофмана. Шутка пришлась ему по вкусу, потому что манерный Хофман и впрямь видел, что у людей в этой сфере деятельности правила приличия отсутствуют совсем. Они вспоминают о них только тогда, когда на задании и то, если этого требует ситуация.
Гюнтер взял свой кейс и положил его на стеклянный стол в гостиной, который располагался напротив бежевого кожаного дивана. Он присел и открыл свой белый кейс. Это не был чемодан в его классическом виде. Внутри был встроенный ноутбук с автономным спутниковым интернетом, который строго контролировался Центральным Разведывательным управлением. В эту систему никто не мог проникнуть извне.