По идее, мне требовалось выяснить, кто такой Савва (имя-то редкое, если это, конечно, не кличка), с которым Маринка сегодня созванивалась и, пожалуй, встречалась. На полученных мною бумагах никаких телефонов не значилось. Но ведь где-то должен быть записан его телефон. У Маринки наверняка имелась записная книжка. Ну хоть какая-то.
Поиски я могла начать только с квартиры свекра. Не исключено, что какие-то вещи уже в ментовке, но туда мне не добраться. Эх, знать бы кого-нибудь из Маринкиных подруг… К кому-то же она перевезла часть своего имущества. Если, конечно, перевезла. Но часть явно осталась у свекра.
Я задумалась. Потом мелькнула мысль: а ведь в самое ближайшее время состоятся ее похороны. На них кто-то придет. Или, может, свекор знает кого-то из подруг Маринки? Хотя навряд ли. Артем Александрович мог проявлять к девчонкам лишь вполне определенный интерес, а Маринка, державшаяся за него зубками и ноготками, должна была близко не подпускать подружек к этому «принцу», обеспечивавшему ей лакомые кусочки пирога. Вдруг уведут сокровище. Но на похороны подружки должны прийти. Только вот узнают ли они о том, что Маринку убили?
А если мне обратиться к капитану Туляку? Имею все основания. Похоронами будет заниматься свекор – завтра, как я подозреваю, он будет уже в состоянии, а я, как член семьи, беру на себя обязанности оповестить знакомых убитой. Но, к моему великому сожалению, ее знакомых не знаю, не поможет ли родная милиция их найти? Вы ведь как раз этим заняты, господа? Не поделитесь ли информацией с семьей? Ну а дальше по обстоятельствам.
Но начать следовало с Артема Александровича.
Я посмотрела на часы. Ехать к нему, откровенно говоря, было уже лень, но нужно. Не откладывай на завтра… Эту народную мудрость я уважаю, в особенности работая финансовым консультантом. Ориентироваться приходится очень быстро. Ведь завтра может быть уже поздно. Хотя о чем это я?
Я пыталась объяснить любимому псу, что на этот раз не хочу брать его с собой: нечего ему шататься по чужим грязным квартирам на пару со мной, но он смотрел на меня такими глазами, что оставить его одного дома я не смогла. Мы опять поехали вместе.
На всякий случай я предварительно позвонила свекру, но трубку он не снял. Ничего страшного: я ведь прихватила ключ и в квартиру попаду. На этот раз слежки за собой я не заметила. Или «хвосты» решили, что сегодня я больше никуда не поеду? А может быть, выяснили отношения? В результате чего просто физически не способны за мной следить…
Когда я открывала дверь в квартиру Артема Александровича, из соседней показался давно осточертевший мне любопытный нос. Я решила этим воспользоваться.
– Добрый вечер! – изобразила я самую радушную улыбку, на которую была способна.
Соседка приоткрыла дверь пошире и мрачно кивнула. Пожалуй, она любила подсматривать и подслушивать, но разговор с обратившими на нее внимание не входил в ее планы. Но от меня не так-то просто отделаться.
Бабка стояла на пороге своей квартиры, я – на лестничной площадке. Я сразу же взяла быка за рога.
– Вы понимаете, что нам с Артемом Александровичем придется заниматься организацией похорон, – начала я. – Вы, случайно, не знаете никого из подруг Марины, которых следовало бы оповестить?
Бабка хмыкнула и пробурчала что-то типа: откуда ей знать подруг этой… но планируемый эпитет не использовала, вспомнив, что о мертвых так говорить не следует. Потом соседка попыталась убедить меня в том, что она ничего не ведает, будучи глухой и слепой, ни с кем не знакомится, и прочую чушь.
– Ну ладно, я спрошу в милиции, – заявила я с той же радушной улыбкой. – Спасибо вам большое.
И повернулась к двери свекра.
– Женщина, – вдруг послышалось у меня за спиной, – вы…
– Да? – Я обернулась. Пес застыл на месте.
– А вы сегодня собираетесь тут ночевать?
Я чуть не прыснула от смеха, но сдержалась и пояснила, что пыталась дозвониться до свекра (надо было ей напомнить, кто я, хотя, как мне казалось, эта бабулька помнит все и вся), он не отвечает, я забеспокоилась и решила на всякий случай подъехать лично. Может, стало плохо? Человек-то немолодой. Да и мне спокойнее будет.
– Давайте я с вами зайду, – предложила бабка, тут же нырнула внутрь своей квартиры и резво выскочила на лестничную площадку, держа в руках связку ключей.
«Хочет взглянуть на место преступления?» – мелькнула у меня мысль. Просто посмотреть, как живет свекор? Ее-то ведь в квартиру Артема Александровича навряд ли приглашают. Или проследить за мной? Могла ее подключить милиция? Вполне. Пусть следит. Я-то ее все равно пересижу и осмотрю, что мне надо. У меня есть законные основания находиться в квартире, а у нее-то – никаких. Да и свекор, надеюсь, мне поможет. Выставит мадам. Ладно, посмотрим по обстоятельствам.
Я открыла дверь прихваченным ключом, и мы вместе вошли в темный коридор. Я зажгла свет и крикнула с порога:
– Артем Александрович! Артем Александрович!
Ответа не последовало.
А бабка без приглашения уже сунула нос в темную комнату, расположенную ближе всего к входной двери, затем проследовала в ту, где свекор принимал клиентов, заохала при виде белого контура, стала чего-то там осматривать, а я юркнула в кухню, где оставила Артема Александровича. Его там не оказалось, только на столе стояла почти пустая бутылка «Синопской», рюмка и остатки нехитрой закуски.
Я в сопровождении Тимки проследовала в спальню. Там тоже было пусто.
Тогда я ринулась в ванную и туалет. И здесь никого.
Тем временем из большой комнаты показалась соседка.
– Где он? – спросила я ее.
– Чего, нигде нет? – уставилась она на меня.
– Смотрите сами, – я сделала неопределенный жест рукой.
Соседка с резвостью молодой козочки обежала все помещения и вернулась ко мне, опустившейся на табуретку в коридоре. Бабка встала напротив меня.
– Пойдемте на кухню, – предложила я.
Она кивнула и последовала за мной. Я убрала остатки трапезы со стола, заварила чай, нашла в столе пачку печенья, бабка тем временем сунула свой любопытный нос во все шкафчики, стоявшие и висевшие в кухне, и достала чашки, блюдца и ложечки.
Наконец мы уселись друг напротив друга и внимательно посмотрели в глаза.
– Как вас зовут? – спросила я у соседки свекра.
– Ольга Дмитриевна, – представилась собеседница.
Я тоже назвала себя и поинтересовалась, не слышала ли и не видела ли Ольга Дмитриевна, как свекор покидал пределы квартиры. Соседка почему-то опять начала возмущаться тем, что наша семейка вечно обвиняет ее в подслушивании и подглядывании, ну и все в том же духе. Ей очень не нравилось, как невежливо с ней разговаривает Артем Александрович, хотя должен был бы вести себя тихо, потому что к нему вечно шляются какие-то люди, мешают другим жильцам. Вначале я хотела возразить (как не обвинять-то и как не ругаться с бабкой, отпугивающей клиентов?), но сдержалась, вместо этого мягко заметив, что лично я никогда ее не обвиняла, милиция, наоборот, посчитала ее очень ценным свидетелем, и я сейчас очень рассчитываю на ее помощь, потому что Артем Александрович – человек немолодой, у него случилось несчастье, он куда-то ушел на ночь глядя, ему может стать плохо на улице. Да что я объясняю Ольге Дмитриевне? Она сама все прекрасно понимает. Когда ушел свекор? Кто-то к нему заходил? Он ушел один или с кем-то? Хоть что-нибудь она видела? Или слышала?
Ольга Дмитриевна вздохнула. Как и в прошлый раз, самого важного она не досмотрела. Не успела. Она видела, как я несколько часов назад отъезжала на своей машине, покидая квартиру. А где-то через полчаса после моего ухода кто-то стал звонить в дверь Артема Александровича, причем приехал не на лифте (по его грохоту соседка обычно определяла приближение гостей, а стук открываемых и закрываемых дверей точно указывал, на ее этаж прибыли или нет), а поднялся пешком. Ольга Дмитриевна разговаривала по телефону и не сразу поняла, что в квартиру Артема Александровича звонят. Поняла только, когда с грохотом открылась железная дверь. Она не сразу прервала разговор, поскольку телефон у нее с коротким проводом, даже не успела выглянуть в «глазок». Но кто-то пошел пешком вниз по лестнице. Молча.