Капитан же продолжил свои объяснения. Его коллега, вчера разговаривавший с соседкой, решил и сегодня сходить к ней, чтобы задать еще пару вопросов. Да и мало ли бабка могла вспомнить или увидеть за прошедшие сутки. Но он нашел дверь не запертой на многочисленные замки, а просто закрытой. Единственный самозакрывающийся замок был поставлен на «собачку». Опер толкнул дверь – и попал в квартиру. Ну и увидел бабку. Позвонил к третьим соседям. Там никто не открывал. Когда он вызывал следственную бригаду и звонил к себе в отдел, то попал на Туляка, только что договорившегося со мной о встрече. Анатолий Леонидович решил сразу же ехать ко мне, чтобы по возможности получить хоть какую-то информацию, ну и заодно попросить ключ. А то мало ли что.
Я спросила, каким образом убили бабку.
Ее застрелили. Но из чего, сказать пока было невозможно – следовало подождать результатов баллистической экспертизы.
Я сидела, глубоко задумавшись. Капитан кашлянул и напомнил мне про свой интерес к Игорю Казанскому.
– Если вы хотите спросить, мог ли Игорь убить Маринку, то мой ответ: нет. Я так не думаю. Зачем ему? Кто она такая? Я вообще сомневаюсь в том, что они были знакомы. Откуда? Да и зачем Игорю подставляться самому? Это в любом случае. Он же всегда, насколько я помню, предпочитал посылать на дело исполнителей.
– Вы знаете, что сейчас утверждает Говоров?
– Кто?
Капитан напомнил мне, что Сашка Говоров – соратник Казанского, взявший на себя все, что было навешано на Игоря. Теперь же Говоров заявил, что совершенные убийства – дело рук Анзора Давидовича Абрашидзе, в настоящее время объявленного в розыск за другие подвиги. Рядом с трупом Марины Варфоломеевой нашли пистолет, из которого одиннадцать месяцев назад расстреляли одного бизнесмена и его жену у них в квартире. У Казанского с бизнесменом на тот день была назначена встреча. Вначале в этом двойном убийстве пытались обвинить Казанского, потом Говорова, также встречавшегося с бизнесменом – как он стал утверждать незадолго до оправдания Казанского (и обвинение с Говорова до сих пор не снято), теперь же Говоров утверждал, что это было делом рук Анзора Абрашидзе, с которым Говоров столкнулся, выходя из подъезда бизнесмена. В любом случае ни Казанский, ни Говоров убить Варфоломееву не могли. Казанский с утра в субботу находился в бане в компании десяти свидетелей обоего пола, а Говоров – в «Крестах».
– Вы, случайно, не слышали про этого Анзора? – спросил Туляк, принимаясь за очередной бутерброд.
Я чуть не сползла со стула.
– Первый муж, – пролепетала я.
– Чей? – поднял на меня глаза капитан.
– Мой, – сообщила я.
Только нового появления Анзора Абрашидзе на моем жизненном пути мне не хватало!
Глава 11
Санкт-Петербург. 12 апреля, понедельник
Мы с капитаном Туляком решили немного отвлечься от разговора. Я занялась делом, а он продолжал поглощать бутерброды, оправдываясь тем, что совершенно не представляет, когда ему еще представится возможность поесть. По ходу дела Анатолий Леонидович сообщил, что живет один, в состоянии развода пребывает два года, бывшую супружницу вспоминает, словно кошмарный сон (это я уже вчера слышала), и марш Мендельсона больше ни в чьей компании слушать не намерен. В общем, мы в очередной раз поняли, что имеем много общего.
– Так, я готова составить вам компанию, – заявила я Анатолию Леонидовичу примерно минут через пятьдесят напряженного труда. – Едем!
Он оторвался от писания каких-то бумаг, кивнул, сказал, что минуты через две тоже будет готов, я выскочила в приемную, дала последние указания секретарше, все еще несшей трудовую вахту, и вскоре мы с капитаном загружались в мою машину.
– Люблю иномарки, – тяжело вздохнул капитан, удобно устраиваясь на переднем месте пассажира.
Похоже, что ждал он меня еще и из корыстных соображений: добираться до дома Артема Александровича, разумеется, удобнее не общественным транспортом и не на раздолбанных милицейских «Жигулях», а с комфортом. Надеюсь, и мое общество было ему приятно. А почему бы и нет? Внешностью бог не обидел, на руку и сердце не претендую, накормила (пусть и руками секретарши), а путь к сердцу мужчины уже на протяжении многих веков пролегает весьма своеобразным образом. А тут еще и «БМВ» в приданое. Или это мент просто притупляет мою бдительность? Ладно, посмотрим.
Анатолий Леонидович тем временем интересовался моим первым бывшим. Я живописала его в красках, не поскупившись на эпитеты.
– Как вы считаете, Екатерина Константиновна, мог Абрашидзе пойти в киллеры?
Я хмыкнула. Уж кого из своих бывших не могла бы представить в этой роли, так это первого. И второй, и третий, в принципе, по складу характера могли бы, Анзор же был человеком слишком эмоциональным и невыдержанным. По-моему, с таким взрывным характером нельзя идти на подобную работу. Киллеру необходимы здравый ум, точный расчет, холодная голова. Вот пальнуть в кого-нибудь в состоянии аффекта, всадить нож, прошибить башку – это вполне в стиле господина Абрашидзе – по крайней мере, того Анзора, с которым мне довелось вместе жить.
– Бизнесмена с женой в прошлом году убили в собственной квартире, – напомнил капитан.
– Если Анзор с ними поругался – мог. Сильно поругался. Ну там оскорбили его честь и достоинство. Если они у него имеются, конечно, – добавила я ехидно. – Правда, он считает, что да. И еще какие. Его оскорбили, он выхватил пистолет и пальнул. Вполне представляю. Но только не хладнокровно. А как было там?
– Я-то откуда знаю?! Помилуйте! Думаете, на трупах написано было?
– Но их не пытали? Следы драки? Еще какие-то? – не отставала я.
Капитан покачал головой и сообщил, что того бизнесмена убили выстрелом в упор, в кресле у небольшого столика в гостиной, за которым он сидел, разложив какие-то бумаги. Жену застрелили в кухне. Наверное, как свидетельницу.
Отпечатки пальцев Казанского нашли на чашке, стоявшей в раковине, но Игорь и не отрицал, что встречался с бизнесменом. Отпечатков пальцев Говорова не осталось нигде, Анзоровых, кстати, тоже.
– Теперь Говоров утверждает, что убивал он? – Мне все-таки хотелось выяснить этот вопрос.
– Теперь, – капитан сделал ударение на этом слове, – Говоров утверждает, что убивал Анзор.
«А пистолет всплывает в квартире свекра, – добавила про себя я. – И не исключено, что какое-то время лежал в банке с сахаром у Тимофея. Надо бы перекинуться парой слов со вторым бывшим. Вот только как с ним связаться? Хоть бы позвонил, что ли? Обещал же, гад».
Внезапно в салоне машины заиграл марш Мендельсона. Анатолий Леонидович дернулся, словно его кипятком ошпарили, и уставился на мою трубку, валявшуюся над «бардачком», словно на гремучую змею, потом перевел ошалелый взгляд на меня.
Я нажала на нужную клавишу. Звонила Тамарка, чтобы узнать, как я, как дела и как вообще ситуация.
– Ты можешь перезвонить мне домой? – спросила я. – Или продиктуй мне свой номер.
Тамарка сразу же поняла, что я не одна, быстро сказала, что у них все в порядке, обустроились в апартаментах, назвала каких – мне тоже там доводилось останавливаться, и добавила, что сейчас ей просто скучно.
– Ты мне только скажи: Игорь не прорезался?
– Пока нет.
– И никакой информации?
– О нем? Никакой. Слышала только, что в субботу в большой компании парился в бане. – Я искоса посмотрела на капитана, превратившегося в одно большое ухо, хотя и делавшего вид, что его интересуют исключительно машины в соседнем справа ряду. – Тамарка, вечером обязательно позвони. Попозже. Андрюхе привет.
На этом мы распрощались, и я тут же сообщила капитану, кто звонил и откуда. Не видела смысла это скрывать. А готовность сотрудничать с правоохранительными органами показать следовало. В особенности если передача данной информации мне ничего не стоила и никак, с моей точки зрения, не могла навредить ни Тамарке, ни ее Андрею. А органы, не исключено, и мне какую-то помощь окажут. Правда, пока я не собиралась посвящать их вечно голодного представителя капитана Туляка в происходящие вокруг меня события. Для начала надо самой разобраться с тем, что тут заваривается. Вернее, уже заварилось. Речь-то идет о моей шкуре и моем добром имени, а, значит, лучше меня никто не подсуетится. Да и я привыкла рассчитывать только на себя. Но использовать капитана следует. По мере возможности.