Но похоже, что ни моя подруга, ни ее хахаль, засевшие на Кипре, Анатолия Леонидовича совершенно не интересовали. Правда, он меня предупредил, что, если Игорь ко мне нагрянет (я тут же поправила его: не если, а когда. Туляк лишь усмехнулся, исправился и продолжил речь), я могу связаться с капитаном в любое время, он оставит мне все свои телефоны (и тут же добавил домашний к уже имевшимся со вчерашнего дня). В случае чего, Анатолий Леонидович приедет с подмогой. Органы надеются на добровольную помощь гражданки (то есть меня) и в ответ готовы оказать помощь мне.
Я сказала, что учту предложение капитана, а про себя подумала, что в подобной ситуации вряд ли стану обращаться в милицию. Дружки Казанского мне тогда вообще шею свернут. Если и приглашать кого-то, то службу безопасности нашей компании. Эх, так с ее начальником сегодня и не поговорила. Капитан не вовремя приперся. А вообще-то милиция когда-нибудь приходит вовремя? Уж если швейцарская полиция опоздала, то что возьмешь с наших стражей правопорядка с их жалованьем, которое таковым назвать весьма затруднительно?
Снова зазвонил телефон. Нашли время! Третий бывший. Они что, сговорились? Но третий уже находился в Австрии, как он мне сообщил, назвав местечко, о котором я даже не слышала (и немудрено: в Австрии, откровенно говоря, была всего один раз, дня три, если не два, строго по делу и из Вены носа не казала). В висящий на специальной подставке блокнот я записала номер, по которому с третьим можно связаться, листок тут же оторвала и спрятала в исконно женский тайник, куда у Анатолия Леонидовича, как я надеялась, наглости залезть не хватит. Он вообще выпучился большими круглыми глазами, когда я расстегнула пару лишних пуговичек на блузке, но я ему показала язык, и он опять увлекся машинами в соседнем ряду, предварительно слегка покраснев. Третий бывший сказал, что у него все в порядке, и так же, как Тамарка, поинтересовался Игорюней и его занятиями. Я ответила то же, что и подружке.
– А это кто был? – спросил капитан, как только я отключила связь. – Не Прохоров ли младший?
«Только бы Тимофей в самом деле сейчас не прорезался», – мелькнула мысль. С ним при менте мне разговаривать совсем не хотелось.
– Это третий бывший, – пояснила я.
– И тоже чего-то не поделил с господином Казанским?
Я пожала плечами.
– А он что?
«Ну и настырный же вы, Анатолий Леонидович. Одним словом – мент».
– Понятия не имею, – честно ответила я. – Но с третьим ситуация несколько иная. Он давно хотел поработать на какую-то забугорную компанию, все никак не мог собраться. А тут появился повод – на всякий случай испариться из страны. Он им и воспользовался. Честно говоря, я не думаю, что он в чем-то перешел дорогу Игорюне. Просто Казанский имеет неприятную особенность срывать свой гнев на всех, кто попадается под руку. Сначала врежет, затем думает. А потом даже не извинится.
Анатолий Леонидович кивнул в задумчивости, но больше ничего спрашивать не стал. Мы как раз подъезжали к дому свекра. Перед его парадным снова скопилось много машин, очень напоминающих вчерашние. Или это они самые и были? Не думаю, что в милиции и прокуратуре такой большой выбор транспортных средств.
«Второй труп за два дня», – почему-то подумала я, выбираясь из машины. Бог вообще-то троицу любит. Типун тебе на язык – тут же сказала я себе. Кандидат на третий труп в этом парадном был вполне определенный. Эх, где же свекор, черт его дери?!
Анатолий Леонидович перекинулся парой слов с коллегами, представил меня тем, кто вчера меня тут не видел, но половина лиц оказалась уже знакомой. В сопровождении Анатолия Леонидовича и кого-то из его коллег я открыла квартиру свекра, и мы быстренько пробежались по комнатам. Судя по моей нетронутой записке на кухне и вещам, приготовленным для Маринкиного погребения, Артем Александрович в квартире не появлялся.
После этого мне задали ряд вопросов для протокола. Я честно ответила, конечно, не упомянув, что звонила Ольге Дмитриевне, как диспетчеру, и просила передать сообщение для некоего таинственного Саввы.
Затем я вдруг вспомнила про вторую бывшую свекровь и сказала о ней операм. Они очень оживились, узнав, что моя бывшая родственница поддерживала дружеские отношения с усопшей Ольгой Дмитриевной, систематически поставлявшей ей новые сплетни про Артема Александровича.
– Она не может что-нибудь знать о местонахождении вашего свекра?
Я хмыкнула и пояснила, что они после развода, кажется, вообще не разговаривали. Встретились только раз – на нашей с Тимофеем свадьбе. И чуть ее не испортили выяснением отношений, которые давно закончились.
– Ты съездишь с Екатериной Константиновной? – посмотрел на Анатолия Леонидовича товарищ, записывавший мои показания о последней встрече с Ольгой Дмитриевной.
В общем, как я поняла, коллеги решили приставить капитана Туляка ко мне. Он не возражал. Я же… Точно знала, что в нужный момент от этого увальня отделаюсь, но польза от него может быть. И немалая.
Я сказала милиционерам, что Елизавету Сергеевну надо предупредить о нашем предстоящем визите.
– Лучше не надо, – попытался возразить приятель Туляка и стал мне что-то объяснять про особенности оперативной работы.
– Если приедем без предупреждения, может долго хвататься за сердце, а отпаивать ее корвалолом до поздней ночи в мои планы не входит. И в ваши, как я понимаю, тоже? – посмотрела я на Туляка.
– Но вы только пока не говорите, что я из милиции, – прошептал Анатолий Леонидович у меня над ухом.
– Да уж соображу как-нибудь, – прошипела я в ответ.
Елизавета Сергеевна стала мне что-то вещать про то, что у нее не убрано и она не может принять меня с незнакомым мужчиной, но я безапелляционно заявила, что мы едем к ней по неотложному делу и готовы разговаривать хоть в прихожей. Пусть вынесет туда для себя табуретку. А мы можем и постоять.
Именно таким образом (в прихожей) она принимает малознакомых лиц. Агент по приватизации был вынужден заполнять свои бумажки на стиральной машине в коридоре, потому что в комнату и кухню его наотрез отказались приглашать. Сама Елизавета Сергеевна сидела напротив и зорким оком следила за товарищем. В тот момент как раз приехали мы с Тимофеем, чуть подзадержавшись к назначенному нам свекровью сроку (она желала, чтобы мы встречали агента все вместе). Нам было выдано по первое число, агент закатил глаза за спиной у хозяйки, я ему потом исподтишка подмигнула. Даже при нас мужика дальше коридорчика не пустили. Но, может, с милиционером все будет по-другому?
И тут у меня мелькнула одна подлая мыслишка. Собаку мою Елизавета Сергеевна терпеть не может, но, поскольку это подарок Тимофея и пес назван в честь него, во время наших визитов она вынуждена мириться с присутствием Тимки. Правда, как я заметила, прилагает максимум усилий, чтобы нас с ним поскорее выпроводить. Возможно, боится, что он пол запачкает? У нее вообще патологическая страсть к чистоте. Может, поэтому свекор и развел пыль в темной комнате после развода? И если мы сейчас приедем с Тимкой, то Елизавета Сергеевна наверняка постарается побыстрее ответить на все вопросы Анатолия Леонидовича, и мы от нее отчалим. Скрывать что-то от милиции она, пожалуй, не станет.
Посвящать в свои коварные замыслы Анатолия Леонидовича я не стала, только предупредила, что мне нужно на секундочку заскочить домой. Он попытался что-то возразить, но я заметила, что это не отнимет много времени, а потом я готова ехать и с превышением скорости, если Анатолий Леонидович, в свою очередь, готов демонстрировать милицейские корочки коллегам, промышляющим на большой дороге. Он рассмеялся.