Я вылезла из шкафа. Игорюня был в халате, я проследовала в ванную и надела Тамаркин, который, как все ее вещи, был мне великоват.
– Ты поняла, что за кассету привозил Вова? – уточнил у меня Игорюня.
– Да.
– И…
– Без комментариев, – резким тоном ответила я, помолчала и добавила: – Спасибо, что стер.
– А ты что, в самом деле…
– Без комментариев. Закрыли тему. Ты лучше подумай, в чем мне ехать домой? Моя одежда не подлежит ремонту и реставрации. Благодаря твоим стараниям.
– Тамаркино ничего не подойдет?
– Все велико. Я же утону в ее шмотках. И она их узнает. Не хочется как-то…
– Ну давай в магазин съездим, что ли? – предложил Игорюня. – Или я один съезжу. Сейчас соберем твои лохмотья, – он хохотнул, – и я попрошу подобрать размер.
– Съезди, – милостиво кивнула я. Мне было просто интересно, что купит Игорюня.
А он тем временем развивал теорию, что нижнее белье женщине должен покупать мужчина. Кого что больше возбуждает. А женщина по преподнесенному подарку должна понять, чего от нее хотят и что о ней думают… И если мужчина знает тело женщины, он никогда не ошибется в размере (это, правда, касается только нижнего белья), а если не может в магазине определиться с размером, то, значит, тело не произвело на него должного впечатления и надо менять партнершу.
«Они бы с Ленкой очень подошли друг другу со своими теориями, – подумала я. – Она со своими марками машин, соответствующими пенисам, а Игорюня с нижним бельем».
– На данный момент меня больше волнует верхняя одежда, – заметила я. – Давай уж отложим нижнее белье до следующего раза.
– Но ты же не собираешься надевать пиджак на голое тело? – удивился Игорюня. – Я как раз присмотрю заодно…
– Валяй! – махнула рукой я.
Казанский отбыл по магазинам с остатками моей одежды, а я отправилась на кухню подкрепиться, но не успела положить в рот ни куска: в дверь позвонили.
Открывать или нет? Почему Игорюнины знакомые не считают нужным вначале позвонить по телефону? Что за дела такие? А если это Ленка?! Или опять Вова?
В дверь снова позвонили.
И тут у меня мелькнула мысль. Я пулей взлетела на табуретку и уставилась вниз, во двор. Напротив парадного стоял белый «Форд». Илья Михайлович?
Я отправилась к двери, глянула в «глазок» и в самом деле увидела Глазкова без сопровождения кого-либо из подчиненных. И распахнула ему дверь.
При виде меня в свободном махровом халате и без следа косметики на лице глазоньки его округлились, а челюсть поползла вниз, правда, полковник быстро взял себя в руки и вернул челюсть на место.
– С вами все в порядке? – спросил он, переступая через порог.
– Со мной все отлично.
Я закрыла входную дверь, а Илья Михайлович, то и дело на меня оглядываясь, проследовал в гостиную и плюхнулся в кресло. Из кухни аппетитно пахло пиццей.
– Перекусить не желаете? – предложила я.
– Желаю, – кивнул Глазков, и мы передислоцировались на кухню.
– Простите, а где Игорь? – наконец спросил Илья Михайлович.
– В магазин поехал, – честно ответила я.
– В какой магазин? – не врубился Глазков. – Игорь в магазин?
– Женского нижнего белья, – ответила я не моргнув глазом. Интересно будет посмотреть на реакцию полковника.
По-моему, он мне не поверил на слово и сменил тему, заявив, что его люди, поднятые Вовой Ивановым, который был крайне обеспокоен состоянием моего здоровья и благополучием, сейчас отправлены на поиски моей скромной персоны, как выясняется, на самом деле скрывающейся в апартаментах у Казанского.
– Вы думаете, у меня других дел нет, как вас искать, Екатерина Константиновна?! – взвился Глазков. – Мне людей больше отправить некуда? Вы думаете…
– Не думаю, – спокойно ответила я. – Я вас просила меня искать? Просил ваш сотрудник. Я-то тут при чем? Даже когда меня силой увезли в дом Абрашидзе, я, между прочим, сама выпуталась и помощи ни от кого не ждала. Я привыкла рассчитывать только на свои собственные силы и возможности. Ясно вам? И что это вы на меня орете? Кто вам позволил? Я вам дочь? Жена? Любовница? Да я бы век вас не видела. Сами приехали. Считайте, что вы меня нашли. Отменяйте операцию или как там это у вас называется. – Я помолчала немного и добавила: – Только не надо сообщать Вове, где именно вы меня нашли.
Глазков хмыкнул и потянулся к телефону, затем налег на пиццу. Но закончить с трапезой мы не успели – вернулся Казанский с верхней и нижней одеждой для меня и расцарапанной физиономией. Глазоньки у Ильи Михайловича опять округлились, он как-то странно посмотрел на меня, потом на Игорюню и решил откланяться, предупредив, что Вова пока так и остается дежурить у меня дома, дожидаясь мою скромную персону.
– Разберитесь уж с ним как-нибудь сами, Екатерина Константиновна, – проронил Глазков с ехидненькой ухмылочкой. – Но по возможности постарайтесь больше не брать на себя функции визажиста, – и глянул на невозмутимого Игорюню. – А то наши иностранные коллеги могут не понять внутренних отношений в вашей шведской семье.
– Не волнуйтесь, Илья Михайлович, – обворожительно улыбнулась я.
Глава 20
Санкт-Петербург. 15 апреля, четверг
Я заявила Казанскому, что не горю большим желанием общаться с Вовой у себя дома и просто хотела бы лечь спать, когда туда приеду.
– Есть какие-нибудь конкретные предложения? – спросил Игорь.
– Есть, – кивнула я и предложила ему поехать туда первым.
– К тебе, что ли? Но там же Тамарка!
Я ответила, что он как раз может захватить ее вещи – или их часть – из своей квартиры, продемонстрировать, так сказать, свою добрую волю (может, когда и зачтется?), а насчет Вовы… Ну, например, сказать, что тоже забеспокоился о моем благополучии (поскольку я еще нужна для дела) и решил подождать меня в моей квартире вместе с Вовой. Тут приеду я, и они вместе покинут мои апартаменты. Но Казанский категорически отказался. Не согласен – и точка. А Вову я и так смогу выгнать. Игорь не сомневался в моих способностях. Я легонько огрызнулась, но тем не менее поехала домой.
И перед своим парадным, к огромному удивлению, обнаружила белый «Форд» Глазкова. А он зачем сюда пожаловал? Но, с другой стороны, порадовалась: может, благодаря его стараниям Вова быстренько покинет мои апартаменты в сопровождении полковника.
Только выйдя из лифта, я услышала, как истошно заливается лаем Тимка. Что там происходит, черт побери? Я прислушалась. Пес подскочил к двери, явно меня почуяв. А в квартире орали четверо. Двое мужчин и две женщины. И что они там устроили, черт бы их побрал? Квартира-то, между прочим, моя!
Я открыла дверь своим ключом, Тимка радостно залаял, но я приложила палец к губам, чтобы самой разобраться в обстановке. Пока о моем появлении никто не догадывался.
Я сбросила плащ и туфли, подумала, что скажет Тамарка, увидев меня совсем не в том одеянии, в котором я покидала квартиру утром и заезжала днем, сняла также и пиджак, повесив его на вешалку, и осталась в новых блузке и юбке. Надо отдать должное Казанскому, он привез нужные размеры, а, главное, вкус у него оказался очень неплохим. Он только не учел, что сегодня я была в синем, и купил все черное, с которым синие туфли не очень сочетались, но дома я, естественно, хожу в тапочках.
Один из орущих голосов принадлежал Тамарке. Вообще-то кричать ей не очень свойственно, значит, ее довели до этого состояния. А может быть, она в своем интересном положении быстро заводится? Подружка категорически отказывалась что-то объяснять Глазкову, требовавшему объяснений, Вова теперь молчал, а еще один женский голос то и дело вставлял ехидные замечания… Ленка! Точно Ленка! И что эта стерва снова делает в моей квартире? Надеюсь, Глазков ее заберет, как в прошлый раз?
Я вошла в гостиную в сопровождении любимого пса и вежливо поздоровалась с собравшимися. На мгновение крики прекратились. Моему неожиданному появлению удивились, хотя и ждали.
Тамарка стояла у окна, скрестив руки на груди. Она была растрепана, заправленная в джинсы рубашка держалась на одной пуговице, поскольку остальные кто-то вырвал с мясом, на лице виднелись следы женских ногтей. Результат встречи с Ленкой? Сама Ленка по сравнению с Тамаркой выглядела пристойно. Ни следов на лице, ни рваной одежды, все пуговицы на месте. Ленка сидела в кресле, закинув ногу на ногу и специально задрав юбку повыше, демонстрируя Илье Михайловичу и Вове свои прелести, на которые они, пожалуй, мало реагировали. Вернее, вообще не реагировали. Глазков рассматривал какой-то пистолет, стоя напротив Тамарки. Вова подпирал могучим плечом стену. Когда он повернулся ко мне, я не могла сдержать смех: его лицо в этот момент очень напоминало физиономию Казанского после приложения моих ногтей. Только на этот раз визажистом поработала не я.