Я набрала номер сотового Игоря, надеясь, что тот у него с собой в больнице и включен.
Бог услышал мои молитвы.
– Ты как? – одновременно спросили мы друг друга, когда я представилась.
– Нормально, – бросила я и сразу же перешла к делу, попросив Игоря дать мне слово, что он не станет немедленно звонить ни Вове, ни Глазкову и вообще забудет о состоявшемся между нами разговоре, если я перезвоню ему через два часа и скажу, что у меня все в порядке.
Игорь попытался что-то возразить, но я на него прикрикнула, заметив, что у меня мало времени, связь может оборваться в любой момент и…
– Почему оборваться? – не понял Игорь.
– Потому что я поднимаюсь в Альпы. Я не знаю, будет ли там работать трубка. Может, и будет, но я не уверена. Ладно, не трать ни свое, ни мое время!
Игорь слово дал, а честью своей, насколько я знала, он очень дорожил.
Я сказала, куда еду – не объяснив только, кому принадлежат охотничьи угодья.
– Ты идиотка! – заорал в трубку Игорь. – Ты что, не могла дождаться Вову?! Какого черта тебя туда несет?
– Не могла ждать и не хотела. И все мои идеи могут оказаться туфтой. Но я должна их проверить. Сама. Ладно, Игорь, давай заканчивать.
– Катя, – тут же быстро сказал он, – у тебя возникли какие-то подозрения? По дороге? Почему ты вдруг решила позвонить? Что-то тебя…
– Да, за мной едет какая-то машина.
И я описала ее, как могла, решив, что это все-таки «Опель».
– Поворачивай назад! – заорал Игорь. – Идиотка! С тобой никто не станет считаться! Ты же знаешь, что случилось с Большаковым!
– Прости, дорогой, но я все равно поступлю так, как решила, – ответила я и отключила связь.
А темно-синяя машина продолжала неотступно следовать за мной.
В документах Ромаза Георгиевича имелся точный план охотничьих угодий, включавший и план подъезда к ним (от определенной точки на трассе, по которой я ехала сейчас). Я взяла нужную бумагу и, руководствуясь ею, сделала несколько поворотов. Оторваться от преследовавшей меня машины было просто невозможно. А может, это все-таки Вова или его люди?
Затем я подумала, что на территории угодий должен быть какой-то смотритель. Судя по плану, массив был разделен на участки, каждый из которых имел своего хозяина (или арендатора), но ведь, наверное, тут есть не только частные владения? Наверное, и просто охотники-любители, не имеющие своих постоянных баз, приезжают в эти места на день-два в сезон охоты, устраиваются в каких-то мотельчиках, или как это здесь называется? Потом, в строгом соответствии с инструкциями, выходят на промысел.
Это наши не рассчитывают ни на какой комфорт и терпеть не могут организованность. Нашего устроит палатка, открытое небо, природа, возможность от души поматериться на закат (или восход – смотря по обстоятельствам), избрав именно такой способ самовыражения. Выпить с друзьями, пообщаться, поговорить за жизнь, пальнуть пару раз, наплевав на все запреты, указы и постановления, и опять выпить – вот что такое охота для нашего человека.
Но в данной местности, как я предполагала, охотились люди совсем другого склада. Здесь охотникам наверняка предоставляются домики, оборудованные всем необходимым. И кто-то обеспечивает эти удобства. И сможет мне помочь. Или защитить меня. Как показала практика, полиция тут приезжает быстро. И вызывают ее немедля.
Надо искать. Хоть какая-то живая душа тут есть? Должна же быть?! Только вот где?!
И действительно – я вскоре нашла то, что назвала бы охотничьим лагерем. Рядком стояли деревянные двухэтажные домики, сооруженные из довольно крупных блоков. Навскидку я предположила, что в каждом из них где-то по пять-шесть комнат.
На стоянке стояли машины, у домиков ходили люди. Я поставила свой автомобиль рядом с другими и обратилась к первому встреченному мужчине с вопросом, где я могу найти смотрителя, старшего или как тут это называется. Он любезно указал мне дорогу в крайнее строение к администратору.
Там, в отдельной комнатке справа за входной дверью, сидел молодой парень лет двадцати пяти.
– Чем могу быть вам полезен, мадам? – спросил он, расплываясь в профессиональной улыбке.
Я назвала свое имя, национальность и сказала, что мои друзья, узнав, что я отправляюсь по делам в Австрию, просили выяснить, как можно организовать для них охотничий тур. Они хотели бы остановиться в каком-нибудь маленьком мотельчике, где не встретят наших соотечественников, где все тихо, спокойно, но предоставляемые условия достаточно комфортны.
Следующие полчаса я слушала подробнейший рассказ о трех небольших лагерях, которые предлагает для проживания его фирма. Мне вручили несколько каталогов, провели по домикам, в одном из которых оказался маленький ресторанчик с домашней кухней, хотя многие, сюда приезжающие, предпочитают готовить сами, запасаясь продуктами в придорожном супермаркете, до которого минут двадцать езды. Администратор пояснил, что зимой сюда в основном приезжают покататься на лыжах, вывел меня на склон, поднял в кабинке на площадку, с которой просматривались окрестности и, в частности, горное озеро.
– Очень холодное. Бр-р-р! – пояснил администратор, кивая на озеро. – Но вы же из России?
Не понимаю, почему многие иностранцы, услышав, откуда я родом, думают, что у нас по всей территории вечная мерзлота? Правда, я не стала дискутировать на эту тему с австрийцем.
Склон, с которого мы обозревали окрестности (очень живописные, между прочим), располагался совсем рядом с лагерем, только не был виден с подъездной дороги. Нет, гора, конечно, была, но подъемники и все прочее оборудование находилось с другой стороны. А насчет охотников мне объяснили, что их организованно вывозят к местам охоты в зависимости от сезона, все это рядом, а если господа пожелают, они могут арендовать отдельно стоящий домик в горах, и фирма, по их желанию, будет обеспечивать их продуктами столько времени, сколько они будут там жить, а также предоставит и горничную, приезжающую убираться каждый день, через день, раз в неделю – по желанию клиента, так что господа смогут наслаждаться своим отдыхом, совсем не заботясь о его организации.
– Можно ли купить такой домик? – спросила я.
– Нет, – ответили мне. – Домики, принадлежащие нашей фирме, не продаются.
– А в принципе?
– В принципе, конечно, можно все, – уклончиво ответил парень.
Я поблагодарила исключительно вежливого администратора, и он вышел проводить меня до машины.
Рядом с моим арендованным автомобилем стоял темно-синий «Опель». В нем никого не было. Неужели такая удача?
– Благодарю, мадам, что вы нашли время посетить нас, – пожал мне руку молодой человек. – Приезжайте. И пусть приезжают ваши друзья. Номер нашего факса на всех проспектах. Пожалуйста, бронируйте места заранее. Надеюсь снова увидеть вас.
Я поблагодарила его и рванула с места, надеясь, что смогу затеряться среди поворотов, которых, как я успела разглядеть с площадки на склоне, куда мы поднимались с администратором, тут было великое множество. Вот только не перепутать бы. План я держала на месте пассажира и все время с ним сверялась. А также поглядывала в зеркало заднего вида. «Опеля» не было!
Неужели не бросились в погоню? А вдруг они в самом деле просто ехали в тот лагерь? Может такое быть? А я, мнительная, уже нарисовала в своем мозгу картины собственного расчленения? Но после того, как я вчера увидела обгоревшего Леню… «Меня можно простить», – решила я, заворачивая уже непосредственно к угодьям Ромаза Георгиевича – или тому, что я считала его угодьями.
Вскоре я оказалась у небольшого домика, окруженного плотной стеной леса и имеющего только один подъезд – дорогу, по которой прибыла я. Вокруг домика было чисто, имелась небольшая площадка для парковки автомобилей. Я поставила туда арендованную машину, закрыла ее и направилась к входу в дом. Вежливо постучала на всякий случай, не очень рассчитывая, что найду кого-то внутри.
Мне никто не ответил. Я дернула дверь. Конечно, заперта. Ключей в папке Ромаза Георгиевича не было. А он, случайно, не оставил ключик где-нибудь под ковриком по нашей традиции? Ковриков тут не наблюдалось, но под крыльцо заглянуть следовало.