жно было выговориться на больную тему, ведь о чём он говорит, то его и заботит. Мужик заметно потускнел и чокнулся со мной второй раз «за здоровье», захлебнув свою оставшуюся порцию всего за три огромных глотка. Я же лишь пригубил, делая вид, что выпиваю вместе с ним. – Дерьмо! – зачем-то заорал он в никуда, затем вытер пену с губ и посмотрел с горечью на меня. – Так это, о чём я, брат?.. Ах, мать его лютой стервой была. Неадекватной и недалёкой вообще, не давала даже увидеть творение моё великое. Эта ведь моя кровь, понимаешь? Моя кровушка, в рот ему компот, родная! Последний раз, если память мне не изменяет, видел малыша в его день рождения. В три годика я подарил ему большого такого красного робота с крутым мечом, попёрся за ним аж в другой город. Пердолил короче туда на велике, улетал семь раз в кювет, едрид Мадрид! Врубаешь?! Семь, сука, раз! Э, ты чо? Пей, пей, давай! Сейчас дядя Грин тебя научит, как нужно правильно проводить день на Диком Севере. Я перевёл тему, дабы успокоить своего собеседника. А он следил за уровнем пива в моём ведре и заказал нам вдобавок солёной закуски. Шёл час за часом - кружки и стопки пустели. Вкус разнообразных напитков становился приятнее и с каждым новым разом всё обжигающе. Щёки горели, алкоголь без шуток бил в голову, но я был уже и не против. Время быстро летело за приятным разговором о всякой ерунде. Периодически мы выходили на перекур, где он начинал беспрерывно чхать, и это меня забавляло. Я ему пообещал дать прокатиться на своём Мерсе однажды. Начало темнеть, и посетители, которым мы, пожалуй, уже знатно надоели, разошлись по домам. В баре осталась женщина-бармен, вырубившаяся на диване после того, как Грин её усердно спаивал пару часов, что в итоге ему и удалось. По правде говоря, он оказался хорошим и позитивным человеком. В нём я видел себя самого, только более ранней версии. Чем-то мы были очень похожи. – Что там по бабам? Девушка то у тебя есть? – и впервые он задал мне больной вопрос. – Была, – у меня ком в горле. – Ушла что ли? – с серьёзным лицом Грин несерьёзно развалился у столика, закинув на него ногу и внимательно ожидая от меня ответа. – Можно сказать и так. Она умерла. Перед этим изменила мне с моим другом. Я не мог понять и принять это. И до сих пор, наверное, не могу. Я любил её и ненавидел. Я облажался.. Она умерла по моей вине, – в эту минуту алкоголь говорил за меня. – Я всегда губил всех вокруг себя. Сам был много раз на грани, но каждый раз выживал. Порой кажется, что только на это я и способен. Мне пришлось забрать так много чужих жизней. А я просто хочу забрать, чёрт возьми, свою. Хочу обрести покой. Это непонятный для меня мир. Тут я словно чужой. Есть люди, способные на ужасные вещи. И иногда я бываю в их числе. Сложно жить, как обычный человек, когда ты монстр. – Значит таков Его замысел. Тебе выпала важная роль. Бог тебя любит, друг мой, поверь. Ты хороший парень. – Нет, – я помотал головой и потёр горящий лоб такими же горящими ладонями, тянуло в сон. – Нет никаких ролей. Есть только люди и последствия их решений. – Ё-моё, во что ты тогда веришь, а?! Может, ёжик, поклоняешься золотым яйцам драконов? Или думаешь, что мы - секретный эксперимент внеземных существ? – Мы были созданы по образу и подобию бога? Нет. Мы создали себе богов, а не они - нас, – я смотрел в потолок и говорил то, что невольно лезло из моего искривлённого, размыто плывущего сознания. – Ведь так гораздо проще жить. Не так страшно умирать, зная, что есть загробный мир, правильно? Человеку сложно признать тот факт, что он пока одинок в этой Вселенной. Жизнь у нас одна. И не будет никакого воскрешения. Судьбы нет, и чудес не бывает. Мы просто один большой компьютер, пока лишь лучший из ныне созданных. Мы все равны. При этом мы всё ещё жалкие животные, владеющие нашим даром или проклятием - разумом. Внушаем себе, что жизнь имеет какую-то ценность, что мы несём некое высшее предназначение. Верим в мифы, на каждый из которых уже давно есть сотни официальных научных опровержений. Но люди не хотят знать. Им свойственно бояться. Так ими проще управлять. XXI век на дворе. Есть энергия, есть частицы, из чего и состоит всё. Мы – часть единого целого, часть нечто поистине глобального. Мы похожи на маленькие галактики. Внутри нас целые миры. Я считаю так: Вселенную можно называть Богом, - ибо, якобы, он есть везде, да? Но никак не то, во что верят миллиарды. Ваш Бог давно умер. – Вот тут ты не прав, Стив. Однажды ты почувствуешь Его и поймёшь, что горько ошибался. Ещё вспомнишь слова старого хрыча. Ангелы не умеют говорить, но они всегда защитят тебя, – Грин говорил спокойно и прекрасно видел, как меня злили его слова. – Дай-ка телефон, щас позовём одного кабана, он шарит в этой теме лучше нас вместе взятых. Вечно, бляха-муха, твердит мне, что во всём есть Инь и Янь, равновесие силы. В добре есть капля добра, а во зле есть капля зла. Как тебе такое, Альберт, блять, Эйнштейн? «И что мне тут втирает этот дремучий алкаш?!» – подкинул телефон ему в руки и отошёл в туалет остудить пыл да привязать коня. Напоследок увидел, как чудной мужик неуклюже пытается включить мой сенсорный телефон. Опустошив мочевой пузырь и, тем самым немного протрезвев, я посмотрел на наручные часы. Было уже поздновато. К моему возвращению Грин отдал мне смартфон, с тоской сказав, что никто не придёт, к нашему счастью или сожалению. – Пора мне, Грин! – я смачно пожал своей мокрой рукой его потную ладонь. – Рад был знакомству. – Эх, Стиви, бросаешь меня тут, значит, одного наедине со спящей красавицей? – с горя он глотнул пивка, что у него аж из носа потекло. – Я буду тут, если нужен тебе. – Ещё увидимся, – оставляю пару зелёных купюр на столе и подмигиваю ему, сдерживая желание то ли плакать, то ли смеяться от его вида. Тот сразу меняется в настроении, вытирая своё влажное лицо о кожаный рукав куртки, и мы прощаемся на позитивной ноте. Уходить нужно вовремя. За мной слегка хлопнула дверь. Я пошёл куда-то вперёд. Ночное небо полное звёзд освещало новолуние. И это завораживало. Наш спутник висел словно кем-то нарисованный на потолке этого чудного мира вместе с миллионами светлячков, раскиданных по всем уголкам бескрайнего пространства. Я и забыл, когда последний раз смотрел на звёзды. Но знал точно, что никогда прежде так не всматривался, как сейчас. Улицы были совершенно пусты. Не работал ни один фонарь. Я ни черта не видел перед собой и не помнил, туда ли иду, но другой дороги пока тут не проделали. Мне нужно было отыскать свой старый дом. Я брёл в кромешной тьме, пока не увидел вдалеке свечение. Горел свет в чьих-то окнах. За стенами шёл активный спор. Звучали помотанные временем и однотипными бытовыми скандалами голоса. На душе стало теплее от того, что здесь всё-таки кто-то до сих пор живёт. Обычная жизнь шла своим чередом в смертной вечности теченья. Только сейчас мне вспомнилось, что я оставил машину у бара. Но полностью расслабленный себе это простил, не смотря на то, что там лежали все мои вещи, сумка с деньгами и пистолет. На ощупь достал пачку и зажигалку. Сколько десяток или даже сотен тысяч выкурил я сигарет за свою жизнь? Каждая из них была по-своему прекрасна и неповторима. Сейчас она значила полное одиночество - у меня нет более никого и ничего. Отныне я свободен ото всех цепей. И от этого я улыбнулся, выдохнув медленно убивающий меня яд. Меня тихо преследовали. Я услышал, как собака вынюхивала мои следы и с осторожностью брела по снегу. Остановившись и встав на колено, я подозвал маленького друга к себе. С недоверием молодой пёс всё-таки дал себя погладить и начал игриво помахивать своим хвостом. Но после очередной моей затяжки он отпрыгнул. Табачный дым, видимо, ему не нравился. – Дружище, мне идти надо, ладно? – я поднялся со снега, уже немного подрагивая от холода. Кабель некоторое время ступал за мной, но вскоре отстал. И вот не прошло и получаса скитаний во мраке, как мои глаза привыкли, и я обнаружил на самом краю деревни знакомый едва стоячий деревянный забор, а за ним - небольшой двухэтажный домик. Осмотрев округу и не услышав постороннего шума, я ступил на территорию участка, принадлежащего раньше моей матери. На нём росло три яблони, с которых в далёком прошлом я собирал зелёные-зелёные яблоки, а потом с кислой рожей поедал их у озера неподалёку. Медленно я подошёл к приоткрытой входной двери. Замок был неаккуратно выбит. Я двигался осторожно, хоть и ничьих следов на снегу перед этим не заметил. Привычка. Подсвечивая себе под ноги экраном телефона, я ступил на порог. Пол гадко скрипел на каждом шагу. На коричневом сгнившем столике в гостиной всё ещё стоял пыльный телевизор, по которому в моём детстве показывали чёрно-белые мультики и непонятные фильмы без диалогов. Стены были обрисованы нелепыми граффити, но из дома, на первый взгляд, ничего толкового не утащили. Всё осталось таким, как и двадцать лет назад. Даже окна были на месте и чудом все уцелели. Какие же благородные нынче вандалы пошли. И я им был благодарен за то, что они не обнаружили под кухонным столом небольшой деревянный сейф. Вскрыв его своим ножичком, я достал оттуда старенький маленький револьвер. С его помощью мама отпугивала когда-то стаи бродячих собак и буйных бомжей. В магазине оказалось только два патрона, и я надеялся, что хотя бы один из них был в рабочем состоянии. Крутанув барабан своего нового огнестрела, я двинул по шаткой лестнице наверх. На втором этаже р