Увлекался Иван Степанович и историей, особенно военной. Он много читал о воинах прошлого, разбирая военное искусство Александра Македонского, Эпаминонда, Ганнибала и Юлия Цезаря, Суворова и Кутузова, Наполеона и Нельсона, глубоко вникая в теоретические разработки Ксенофонта, Вегеция и Жомини. Находил он время и для того, чтобы узнать прошлое Польши, Германии, Австрии и многих других стран, где ему довелось бывать.
Большое место в его библиотеке занимала справочная литература, в том числе «Русская энциклопедия», дореволюционные издания словаря Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона, «Толковый словарь» В. И. Даля. Здесь же «Большая Советская Энциклопедия», «Словарь основных военных терминов». Любил Конев художественную литературу, стихи, русские народные песни, раздольные, веселые и грустные. С большим интересом слушал выступления артистов Государственного академического Большого театра Н. А. Обуховой, Е. А. Степановой и A. M. Руденко зимой 1941 года. Исполнение же Я. Хейфецем и его сыном скрипичных пьес в Висбадене в мае 1945 года потрясло маршала до глубины души. Уважал Конев и спорт, особенно футбол и фигурное катание. Даже в зрелые годы по утрам регулярно занимался зарядкой, увлекался плаванием.
Борис Полевой так охарактеризовал И. С. Конева в беседе с английским писателем Александром Вертом: «Очень любит читать, поэтому возит всегда с собой целую библиотеку. Увлекается Ливием, а также нашими классиками, которых любит цитировать в разговоре, — то тут, то там ввернет что-либо из Гоголя или Пушкина, или из «Войны и мира»… Он очень аскетичен в своих привычках, не пьет и терпеть не может, когда кто-нибудь напивается. Очень требователен к самому себе… Он прекрасный стрелок…»
Вспоминается встреча с Коневым в Большом зале Политехнического музея в Москве, пишет журналист М. Вершинин.
«Аудитория собралась разная: ветераны войны, ученые, молодежь. Когда слово предоставили Ивану Степановичу, все притихли. О чем будет говорить прославленный маршал? О своих сражениях, победах? Но речь пошла о другом — о духовном облике человека.
— Нас, военных людей, иногда представляют уж слишком однобоко. С одной стороны, как огрубевших в годы суровой службы солдат. С другой стороны — людей сугубо профессиональных. То есть мало что знающих, кроме своей военной профессии. Я считаю это глубоким заблуждением…».
Никто не ожидал от Конева этого разговора. А он приводил один за другим многочисленные примеры из Льва Толстого, Клаузевица, Фрунзе, размышлял о духовном мире Кутузова, Багратиона, Дениса Давыдова.
Иван Степанович не вел дневников. Однако записи и пометки, сделанные в его рабочих тетрадях, в определенной мере раскрывают круг интересов этого человека. Вот некоторые из них. Первая — из сочинений русского историка В. О. Ключевского: «Великорусская народность в период своего формирования за 234 года (1228–1462) вынесла 160 войн… В XVI веке Московия воюет 43 года, в XVII веке — 48 лет, в XVIII веке — 56 лет. В целом для России XIII–XVIII веков состояние мира было скорее исключением, а война — жестоким правилом». Вторая выписка из Цицерона. «История — поистине вестница прошлого, свидетель времени, свет истины, жизнь памяти, наставница жизни».
И еще одна запись, на полях тетради: «Человек мудрый должен всегда выбирать дороги, испытанные великими людьми, подражать самым замечательным, так что если он и не достигнет их величия, то воспримет хоть некоторый его отблеск». Это сказал итальянский мыслитель и политический деятель Н. Макиавелли.