26 июля по настоянию Эгле, которая держит его в курсе происходящего, маршал Ней соглашается покинуть окрестности Роана, где не находит себе места, и, приняв приглашение одного родственника, отправляется в замок Бессонье, расположенный на границе департаментов Ло и Канталь, среди нетронутой природы. Со своим пристрастием к респектабельности Ней сохраняет нелепый оптимизм и с негодованием отбрасывает мысль о том, что ему следует прятаться, как какому-нибудь преступнику. Сама мысль об этом ранит его душу. Уже через несколько дней в округе распространяются слухи о пребывании знаменитости. Этому не приходится удивляться после ознакомления с письмом, обнаруженным в бумагах его нотариуса. Оказывается, каждый день маршал, не скрывая лица, украсив грудь всеми своими наградами, прогуливался возле замка. Он даже ездил верхом в соседние деревни, где подолгу беседовал с крестьянами, встреченными в полях.{408}
Таким образом, замок Бессонье недолго служил тайным убежищем, это устраивало князя Москворецкого, который торопил судьбу со всеми её неблагоприятными поворотами. Арест прошёл без осложнений, как нечто ясное и само собой разумеющееся. Сколько людей из тех, кто ещё вчера угодничал перед Императором, сегодня, забыв о совести, кричит: «Да здравствует король!» Этот вопрос возвращает Нея к реальности. Он сохраняет спокойствие и достоинство, прекрасно сознавая последствия событий в Лон-ле-Сонье, но он верит в силу своего славного имени. В эпоху событий, текущих со скоростью горного потока, вера эта представляется абсурдной.
Ранним утром 3 августа он готов, как ночь перед восходом солнца готова к тому, что через мгновение она будет побеждена светом дня. Два жандармских офицера во главе отряда из двенадцати человек появляются во дворе замка. Кузина супруги маршала мадам де Бессонье спешит предупредить Нея и умоляет его бежать через подземный ход.{409} Он не желает ничего слышать. Из окна своей комнаты на третьем этаже он обращается к приехавшим:
— Кого вы ищете?
— Маршала Нея.
— Поднимайтесь сюда, я вам покажу его.
Офицеры подчиняются, Ней открывает дверь и без всякого смущения, указывая пальцем на свой знаменитый профиль, уточняет:
— Маршал Ней — это я!
Арест Нея молва связывает с очень дорогой турецкой саблей, свадебным подарком, сделанным Бонапартом в 1802 году. Якобы, эта сабля, забытая маршалом в одном из салонов замка, привлекла внимание посетителей, которые тотчас подумали о Нее или Мюрате — во всей Европе только они владели подобным оружием.
Именно так местные власти заподозрили, что Ней находится в замке.{410} История с саблей, верно служившей маршалу на поле боя и предавшей его в конце, слишком романтична, чтобы быть правдивой. Ней был арестован мелкими усердными исполнителями, которые без труда узнали о его пребывании в замке, принадлежавшем, как им было известно, его родственникам. К тому же один роялист написал префекту Канталя Локару, что некто, маршал Ней, по его мнению, бродит по департаменту. По мнению самого Нея, во время бегства его слуга по неосторожности проговорился, что сопровождает знатного человека. По дороге в Париж наш несчастный герой высказал своим охранникам, что он думает о Фуше, который, по его мнению, приложил руку к аресту.