Теперь, когда Даву впал в немилость, маршалу Нею, замыкающему отход Великой армии, выпал шанс доказать, что он может справиться лучше. Войска идут по дороге, уже знакомой Нею, по ней он проходил во время наступления. А теперь их вынудил идти здесь «старый лис» Кутузов. Ней должен смириться с тем, что Наполеон больше не играет роль нападающего. Краснолицый, полный энергии в любой ситуации, Ней чрезвычайно деятелен. Ему приходится бороться с теми же трудностями, с которыми сталкивался князь Экмюльский, но теперь появился новый враг: «объявилась» русская зима. Они в белой пустыне. Снежные вихри заставляют каменеть лица солдат, их губы смерзаются, носы леденеют. Идущие впереди корпуса разбирают всё на своем пути, людям Нея остаются лишь холод и голод. Единственная пища — конина, от которой многие погибнут в страшных мучениях.
Маршалу Нею хватило 48 часов, чтобы, в свою очередь, принять аргументы Даву, которые он совсем недавно высокомерно отвергал. «Что касается 3-го корпуса, то с 4 ноября его отход происходит достаточно организованно, насколько это возможно, — пишет он Наполеону. — На дороге было по меньшей мере 4000 солдат из разных полков Великой армии, которых уже невозможно заставить идти вместе. Эти обстоятельства ставят офицера, руководящего арьергардом, в трудные условия, тем более что при первом же появлении врага эти отставшие солдаты бегут, внося беспорядок в колонны».{289} Оскорбительное «Сир, у Вас больше нет армии!» звенит в ушах Императора. Это донесение произвело сильное впечатление на Наполеона, ожидавшего вестей от своего «Баярда». Ведь его деморализующие донесения достигли крещендо: общая дезорганизация армейских корпусов, офицеры, вне зависимости от званий, действуют наугад, численность личного состава достигла минимума, лошади падают на льду приходится бросать пушки из-за нехватки упряжек. Безутешная картина! Наполеон резко обрывает адъютанта маршала Нея полковника д’Альбиньяка, явившегося с длинным списком бед и трудностей.
— Полковник, мне не нужны подробности!
Император просит передать Нею приказ «продержаться несколько дней, чтобы дать возможность армии пробыть какое-то время в Смоленске, чтобы поесть, отдохнуть и реорганизоваться».{290}
Несмотря на свою волю и решительность, маршал далеко не свободен в своих действиях. Он должен считаться с безудержным желанием своих офицеров и солдат не отрываться от основных сил и побыстрее добраться до Смоленска. Ней пытается закрепиться на речке Осьме, затем в Дорогобуже, потом на Днепре, но каждый раз ему нужно прикладывать все силы, чтобы заставить своих людей отбиваться от постоянных казачьих налётов, поэтому он вынужден ускорить отход, выбирая меньшее из двух зол, то есть «предпочитая идти вместе с войсками, которыми командует он, чем идти вместе с ними под их командой».{291}
Маршал нисколько не утратил своей отваги, напротив, трудности лишь увеличивают её. «Вам не предлагают просто умереть, — бросает Ней в лицо бегущему солдату, — но героическая смерть слишком прекрасна, чтобы избегать её». Его силуэт гордо вырисовывается на фоне снега, среди белых елей, замёрзших трупов и разбросанных остатков амуниции и снаряжения. На маршале тёплый светло-коричневый редингот польского покроя с золотыми галунами, опушенный чёрным мехом. Ней настолько приближается к врагу, что потом обнаружит в толще своей одежды две застрявшие пули, которые не причинили ему никакого вреда. Он непрерывно отбивается от русских, но, несмотря на всё упорство, 3-й корпус отступает быстрее, чем он надеялся. Не жалея ни себя, ни других, он проезжает мимо брошенных в агонии солдат, которым ничем не может помочь. По колено в снегу он мечет громы и молнии и тормошит поникших. Ней не старается защищать генералов, которые иногда недостойны своего энергичного маршала. Случаются драки из-за куска конины или полена для костра. Так, генерал Ледрю дез Эссар вступил в конфликт с сержантом гренадеров Ложеа из-за ничтожной тележки с «бесценным сокровищем» — хлебом и тушкой индюка! Окружённый такими же голодными, как и он, генерал вынужден отпустить добычу, обзывая солдат ничтожными мародёрами. Вечером, чтобы успокоить генерала, ему передают кусок птицы, которого едва бы хватило чтобы поесть.{292} Вспоминая огромные лишения этого отступления, генерал Маршан, несчастная вюртембергская дивизия которого была полностью уничтожена, пишет: «Маршал Ней был верен надежде, иначе он не мог бы непрерывно творить чудеса. Этот выдающийся человек выглядел гигантом, в то время как многие другие высокопоставленные персоны превратилось в карликов».{293}