10 апреля, в час ночи, маршал сообщает Бертье о только что закончившемся совещании у князя Меттерниха: «Подписание состоится завтра. Герцог Виченцкий немедленно отправится за подписью Императора. Нет сомнения, что Его Величество будет удовлетворён, все его пожелания учтены. Общий мир станет главным результатом данного соглашения».
Коленкур вручает акт отречения Талейрану, который принимает его с нескрываемой радостью и спрашивает у представителей Наполеона, примкнут ли они к новому режиму. Ней спешит ответить, что для него это уже свершившийся факт.
— Мне это известно, сейчас я обращаюсь к герцогу Тарентскому и к герцогу Виченцскому.
Оба полномочных представителя категорически отказываются.
У Нея не хватает смелости прямо выступать против Наполеона, хотя маршал понимает, что тот прочитал его письмо Талейрану, опубликованное в «Монитёре». В момент отъезда в Фонтенбло Ней, заявляя, что не поедет на встречу с Императором, так как считает свою миссию выполненной, теряет последние остатки уважения в глазах Макдональда и Коленкура.
— Я не поеду за обещанной суммой, — цинично заявляет он, — заставляя Макдональда вздрогнуть от подобной наглости.
Ошеломлённый этими словами, герцог Тарентский сухо отвечает:
— Это я не имею привычки получать такие компенсации, а тем более их просить, — намекая на пятнадцать тысяч франков, — и авансов я не получал. Лично я останусь верным своему долгу и выполню все обещания, данные Императору, все мои обязательства перед ним.
21 апреля Ней пишет генералу Фриану, что один офицер пересказал ему содержание речи, произнесённой Наполеоном перед отъездом на Эльбу перед Старой гвардией, которая не стеснялась своих слёз. Ней не комментирует это прощание, несмотря на остроту сказанных слов. Он предпочитает подробно описать «великолепный приём», данный маршалами на заставе Клиши в честь герцога Беррийского. Ней рассказывает о событии, как будто речь идёт о возвращении в семью исчезнувшего кузена. Интересно, знал ли месяц назад маршал его имя или подозревал хотя бы о существовании этого племянника Людовика XVIII? 23 апреля, когда Наполеон ужинает в одиночестве на пути в Лион, Ней устраивает шикарный бал в своем особняке на улице Лилль. За несколько дней маршал превратился в ревностного роялиста. Своё политическое прошлое он намерен перечеркнуть одним росчерком пера. Особенно красноречиво выглядит его поведение на одном изысканном вечере у мадам де Суза, где Шарль де Флао исполняет республиканские песни. При первых тактах революционной музыки маршал Ней с супругой покидают собрание.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Да здравствует император!
Я стал самым счастливым человеком на земле, когда узнал, что снова могу предложить свою шпагу и свою жизнь единственному суверену, который может сделать счастливой нашу дорогую Отчизну. Пусть эти Бурбоны уходят и царствуют, как хотят.
Беззастенчиво Ней разыгрывает карту Людовика XVIII. Князь Москворецкий вспоминает Наполеона, который держал его в узде, постоянно отводя маршалу место подчинённого. В круговороте больших исторических событий, которые всю жизнь предопределяли его судьбу, он может гордиться тем, что отныне играет роль защитника, а не прислужника короля, который, по его детским воспоминаниям, существовал в недостижимых сферах. По салонам гуляет анекдот: когда принц Генрих Прусский позволил себе повысить голос в присутствии Людовика XVIII, Ней заметил ему, что вообще-то не принято, чтобы прусский принц подобным тоном говорил с королём Франции.{341} Имеющий уши да услышит. Ней выражает свою преданность королевской семье и свое «искреннее и живое» негодование по отношению к тем, кто виновен в смерти несчастного Людовика XVI.{342}
Его ещё мучает некое раздражение, он не может оставаться равнодушным к тому, как его рисуют другие. Всю жизнь Ней был чувствителен к разговорам о себе. Для встречи с королём взволнованный Ней вместе с другими маршалами прибывает в замок Компьена. У короля хватило здравого смысла отдать должное военной репутации нашего героя. С этого момента Ней переполнен гордости, как в самые счастливые дни Империи. В свою очередь, Людовик XVIII весьма символически подтверждает его титулы герцога Эльхингенского и князя Москворецкого. Быть обласканным наследником восьмивековой монархической династии — разве можно мечтать о большей чести!