В действительности же, герцог Веллингтон, несомненно, зная о передвижениях Наполеона и о его нападении на передовые посты прусских войск, решил не предпринимать никаких действий, которые могли бы оставить Брюссель без прикрытия, по крайней мере, до тех пор, пока не станет ясным главное направление удара неприятеля. Подобное поведение часто отмечается в начале кампании: войска не двигаются, чтобы скрыть от противника свои истинные замыслы. Противостоящие лагеря следят друг за другом, действуют осторожно. Потом, уже после операции, легко выставить осмотрительность как грубую ошибку. Сбор прусских войск происходит с удивительной быстротой, а Наполеон всё ещё не может решиться отдать приказ о направлении главного удара. В этих условиях маршала Нея, безупречно точно выполняющего приказы Императора, как того последний и желал, нельзя упрекать за то, что он не продвинулся вперёд. Он вынужден действовать вслепую, руководствуясь лишь приказом, состоящим всего из трех строчек, присланным за четыре дня до его вступления в кампанию. Этот приказ и слишком короткая встреча с Наполеоном не позволяли ему получить достоверную информацию о расположении вверенных ему войск, цели своего движения или роли левого фланга. Маршал не мог ни уловить тактического замысла главнокомандующего, ни оценить силы и намерения неприятеля.
Сегодня нам известно, что перед Неем было лишь несколько тысяч вражеских солдат, которых он мог легко уничтожить. Всего несколько тысяч, и у каждого только по десять патронов в сумке. Но маршал этого не знал. Надо признать, Ней приучил нас к тому, что начиная с битвы при Йене сломя голову, не раздумывая, с безрассудной храбростью он бросался навстречу неизвестному. Его осторожная оборонительная тактика 15 июня настолько необычна для него, что даёт основания для подозрений. Обвинители во главе с Гурго утверждают, вопреки известным фактам, что Ней сообщил Императору о занятии Катр-Бра вечером 15 июня. На самом же деле маршал никогда ничего подобного не утверждал. Доказательством тому является его донесение Сульту относительно расположения частей, отправленное в 11 часов вечера. Из него следует, что совесть его чиста. Многие историки с большим доверием отнеслись к свидетельствам Груши, который утверждает, что лично слышал, как Наполеон отчитывал Нея за неподчинение приказу, предписывавшему ему двигаться к Катр-Бра, но при этом никто не обращает внимания на заявление того же Груши: «Я настолько далёк от желания критиковать действия маршала Нея, что, напротив, предлагаю далее снять с него обвинения в большей части вменяемых ему ошибок, опубликовав полученные им приказы. Я располагаю данными о времени их вручения. Эти приказы почти во всём отличаются от содержания документов, составленных позже на острове Святой Елены»{381} Ней должен был прощупать противника, чтобы понять, с кем имеет дело. Что он и сделал! В соответствии со своим планом на 15 июня Наполеон намеревался начать операцию позже. Это ему удалось! Принц Бернхард Саксен-Веймарский осмелился на то, на что не решился Ней: он продолжил наступление двумя батальонами, несмотря на риск быть раздавленным силами всей противостоящей армии. Поэтому, когда мы видим, что неприятель закрепился в Катр-Бра, в деревне, которой Ней пренебрёг, и не только закрепился, но и продолжал там концентрировать силы, не следует обвинять одного человека, скорее в этом виноваты обстоятельства.