– Так у нас тоже Альпы.
– Там всё нетронуто, первозданно… Да и дети эти – россияне. Словом, вырастут, сами решат.
– Верно, – согласился офицер. – У меня к вам предложение. Может, чтобы не было скандала, а потом всё уляжется, мы вас вывезем через служебный выход? Там посол. Россия – большая страна.
– Россия – большой агрессор… И я выйду, как гражданка свободной страны, как и все, с этими сиротами через общий выход. И перед всеми, и этим послом всё расскажу.
– Да, кстати, там уже много, очень много корреспондентов. Даже из России.
– Прекрасно! – обрадовалась Амёла Ибмас. – Это я заранее раструбила ужас этой войны.
– Да. Бедные дети, – согласился офицер.
В это время зазвонил телефон. Офицер взял трубку. Коротко поговорил.
– Мадам Ибмас, – обратился к ней офицер, – хочу вам сообщить приятную новость. Видимо, испугавшись этих камер и скандала, посол России, скажем так, покинул территорию аэропорта. Так что выход для вас свободен.
– Что?! – возмутилась Ибмас. – Вы хотите сказать, что этот посол России мог оказать мне и моим племянникам здесь, в Швейцарии, какое-то препятствие?
– Конечно же нет! – встал по стойке «смирно» офицер. – Просто лишний шум. Да и безопасность. Всё-таки спецслужбы… – Он оборвал речь.
– Вы о спецслужбах России? – продолжила Ибмас. – Я вас понимаю… Но времена, по-моему, иные.
– Вы считаете?
– По крайней мере, скажу так как есть. Точнее, как было. А был большевизм. Моя мать, как и мать этих детей, как и бабушка этих детей, в детстве все они были сосланы и воспитывались в советских детских домах… Моя мать как-то смогла из этого плена вырваться. Однако в детстве, ещё в детдоме, её нарекли, дали кличку Цыплёнок. Это оказалось пожизненным клеймом, как рабство, и оно – это клеймо – сжимало её горло, не давало жить. Потому что те, кто это клеймо поставил, а это не только русские, но и немцы, да-да, немцы, воспитанные в ГДР, регулярно ей об этом напоминали. Жить спокойно и свободно не давали и сами, я думаю, не жили… Теперь, мне верится, время иное. Для примера скажу по секрету. В отличие от советских времен этот посол современной России – очень богатый человек. Как он эти богатства заимел – не моё дело. И не моё дело, что он здесь имеет дворец, яхту и любовницу. Зато моё дело, что его дети растут и учатся здесь. И они уже граждане Швейцарии… Вы поняли, к чему этот пример?
– Э-э-э, не совсем.
– Не поняли? Потому что у вас иной образ мысли, и понимание, и воспитание.
– А бывает иначе?
– Бывает… Я вам сейчас деньги, взятку предложу, чтобы вы меня пропустили. Вы меня либо в дурдом отправите, либо в тюрьму посадите. Разве не так?
– Ха-ха-ха! Только так.
– А я из Чечни этих детей вывозила по приказу генерала-командира, и все всё знали, заинтересованы были. Но на каком-то блокпосту какой-то полупьяный военный направил на нас автомат и говорит: «Прапорщик Епифанов. Квартиры нет. Трое детей».
«А вам что, не звонили?»
«Плевать! Я здесь стою! Я хозяин… Трое детей! Сто долларов. Трое детей. Триста! И плюс жинка без шубы… Соображайте быстрее, бандиты…»
– Ужас! – выдал офицер. – Неужели это возможно?
– Возможно, – твердо сказала Ибмас, – если ваш кабинет не будет стеклянным.
– Сестра Дады, – дернул Амёлу мальчик, – я хочу пи-пи.
– Ой! – как ужаленная, воскликнула тётя. – Мы свободны?
– Офицер погранслужбы Швейцарии Иоган Шульц! – по стойке «смирно» стал офицер. – И семья есть, и дом есть, и двое детей есть! И кабинет всегда был и будет застекленным. И вас в обиду не дадим! Welcomе!
– А где туалет? – засуетилась Амёла.
– Вам мужской или женский?
– Это мужчина, джигит! – Амёла ласково погладила мальчика по голове.
Когда все процедуры закончились и Амёла с детьми уже покидала погранзону, Йоган Шульц сказал:
– Мадам Ибмас, могу я вам задать один личный вопрос?
– Конечно.
– Я по долгу службы должен запоминать лица людей. У вас, впрочем, как и у ваших детей, особое лицо. И особый нрав. Мятежный.
– С чего вы это взяли? – удивилась Амёла.
– Точно время не помню, но год-полтора назад вы провожали молодого человека с каштановыми кудрями. Так он прямо на погранполосе такой танец выдал. Огонь!
– Боже! Тота! – прошептала Амёла, а офицер продолжил:
– Помню, как он границу прошёл и крикнул вам: «Don’t cry for me, Amela! Don’t cry…»
– Тота! – закричала Амёла, вся дрожа. – Почему я тебя отпустила?! Почему не уберегла?!
… Вызвали врача: нервное потрясение.