– Нет-нет. Всё нормально, – говорила Амёла. – Мы ведь в Швейцарии? И дети со мной… Пойдёмте, Малика, Батака.
– Может, вас на нашей машине отвезти? – беспокоится офицер.
– Нет-нет. Спасибо. Нас встречают… Боже, там ведь камеры, – обрадовалась Амёла. – Спасибо вам, господин Шульц… Кстати, – она остановилась, – этот танец вы увидели год назад. Здесь в аэропорту Цюриха… Уже начиналась вторая чеченская война. А он уехал. Его звали Тота. И это его дети.
– Вот это да?! – удивился офицер. – Он погиб? Такой танцор! Такой талант… Кстати, я понял, что это лезгинка, но, сколько ни искал, такого вулканического танца больше не увидел.
– А хотите увидеть? – загорелись глаза Ибмас.
– Конечно, хочу.
– Золотые мои! Болотаевы! Ну что, покажете, с чем чеченские дети в Европу приехали и за что воюют?!
Аэропортовская суета, хаос движений. Все холодны, озабочены, строги. И вдруг возглас Амёлы:
– Хорс-тох! Маршал!
Батака и Малика так закружились в танце, что весь зал встал, а потом вслед за Ибмас и офицером все дружно зааплодировали.
Танец был искрометным, завораживающим.
– Маршал! Маршал! Маршал! – поставили дети последнее па.
– А что такое «Маршал»? – спросил офицер у Амёлы.
– Маршал – это привет. И это же – свобода!
– Господа! – крикнул тогда офицер. – Это дети Чечни. Это дети войны. Вот с каким приветствием они к нам пожаловали. Маршал – это приветствие, это – свобода!
– Маршал! Браво! Свобода! – закричали все пассажиры. – Повторите на бис! Браво!
И снова дети начали танцевать и вновь воскликнули:
– Маршал!
И по огромному залу, и по всему миру разлетелось задорное «Маршал!!!». Свобода!