– Ради памяти Султана готов сделать всё и вся. Но сами понимаете, что это дело очень серьезное и деликатное… В общем, я сделал всё что мог. По данному делу это копейки: за год – тысяча, итого – десять штук.
– Чего? – не понял Болотаев.
– Десять тысяч зелени.
Сумма огромная, за неё можно было купить квартиру в спальном районе Москвы. И, кстати, Тота об этом подумывал, ибо на его банковском счете в Цюрихе ещё оставалось чуть более восьми тысяч долларов. Это был стратегический запас, и вообще престижно было иметь какие-то деньги в швейцарском банке. Теперь не до этого. К тому же у Болотаева каждодневно возрастает чувство вины и ответственности. И ему кажется, что если он эти десять тысяч, как откуп, отдаст, то ему самому станет легче. А следом возник ещё ряд препятствий – нет визы в Швейцарию. К тому же, по словам шефа и его дочери, не дай Бог органы узнают, что у некоего чеченца Болотаева в Цюрихе счет, начнутся вопросы – откуда да как? А там глядишь и шпионом обзовут.
Словом, узнал Тота, что твои деньги – это когда они у тебя под подушкой лежат. Хотя время такое бандитское, что и под подушкой хранить неспокойно. Однако Тота понял, что задумал он благое дело, ибо всё решилось очень просто: на его новый служебный номер поступили звонки междугороднего сигнала. Тота думал, что это мать, а тут:
– О! Господин Болотаев! – Он сразу же узнал этот голос с европейским акцентом. – Да-да. Это Амёла Ибмас. Я по делам вылетаю в Москву. Хотела бы с вами встретиться. У вас есть возможность?
– Да-да, конечно.
– А какие пожелания?
– Э-э, – замялся Тота.
– Я поняла. В Москве поговорим.
– А у вас, госпожа Ибмас, есть какие пожелания? – нашелся Болотаев.
– Одно нескромное есть. – Она смеется. – Мечта в Большой театр попасть.
– Нет проблем, – заявил Тота, хотя сам за все эти годы, к своему стыду, ни разу не был там. А вроде обязан был, хотя бы как выпускник института культуры.
В жизни каждого человека есть событие, которое если не переворачивает, то явно как-то изменяет его жизнь и запоминается навсегда…
Почему-то Болотаев сразу же придал огромное значение звонку из Швейцарии. Во-первых, как мыслит он, такой звонок, скорее всего, прослушивается. Во-вторых, каким образом мадам Ибмас узнала его номер. И в-третьих, самое приятное и романтичное, Амёла Ибмас очень симпатичная, европейская девушка… Впрочем, и он не последний парень на деревне. Словом, его обаяние неотразимо…
На самом деле всё протекало прозаично. За полчаса до представления они встретились перед Большим театром. Ибмас мило, по-европейски, улыбалась, но в глазах лишь деловой настрой и благодарность за балет. А Болотаев с ходу спросил:
– Как вы узнали номер моего служебного телефона?
– Вы клиент самого древнего и крупного банка в мире, – был ответ.
Как и во всех театрах Москвы, и в Большом был приличный буфет, где шампанское, коньяк и закуски к ним для приятного, расслабленного просмотра. Однако Ибмас от всего отказалась, даже в антракте со своего места не вставала. Правда, после представления её взгляд изменился, глаза увлажнились.
– Спасибо вам. Я получила такое наслаждение, – говорила она. – Кстати, а вы ведь тоже по образованию балетмейстер? И недавно руководили чеченским театром.
– Откуда вы всё знаете?
– У вас есть ко мне вопросы? – ушла она от ответа.
– Есть, – выдал Тота. – Я хотел бы получить остаток своих денег. Очень нужны.
– Прямо в Москве?.. Нет проблем.
Оказывается, Ибмас остановилась в самом дорогом отеле «Метрополь», рядом с Большим театром. Расставаясь с Болотаевым, она подала руку и сказала:
– Завтра утром я поеду в Подмосковье. Меня пригласили на дачу. – Она называет фамилию одного из самых богатых людей России, совладельца крупнейшей нефтяной кампании. – Послезавтра приходите вот по этому адресу в одиннадцать часов. Буду ждать.
По указанному адресу находился офис московского представительства банка.
– Господин Болотаев, – официально говорит Ибмас, – вы были директором крупного торгового центра и по рекомендации наших клиентов и ваших партнеров, мы, вопреки уставу нашего банка, открыли вам счет. Но дело в том, что на счете клиента нашего банка должно быть минимум триста тысяч долларов… Раз вы решили забрать остаток – это восемь тысяч сто долларов, то мы их выдаем вам и благодарны за сотрудничество. – Она мило улыбается, подает руку. – Надеюсь, что вы ещё вернетесь в бизнес. Прощайте.
Вопреки ожиданиям, эта встреча оставила крайне неприятный осадок, словно его как-то попытались допустить на краешек элитарного клуба богатых людей земли, но он не подошёл – на порядок меньшую сумму, чем членский взнос, в банке имел, но и это, как небольшой задаток, не оставил.