– Так. У вас визитка есть, завтра же позвоните Голубеву.
Болотаев не позвонил, потому что оказалось, что Голубев – председатель совета директоров акционерного общества «Сибнефтегаз» – это одна из крупнейших новых нефтяных кампаний России. И Болотаев не по слухам и газетным статьям, а по данным отчетности знает, какие там вращаются деньги. А визитка – это знак вежливости и не более. Однако буквально через день позвонила Ибмас:
– Тота, вы не позвонили Голубеву? Завтра в десять утра он вас ждет.
Это прозвучало как приказ, но это и надежда, и спасение. Зарплата доцента Болотаева в пересчете на валюту – двенадцать долларов в месяц. А преподает он ради комнаты в общежитии, ради прописки в Москве и какого-то статуса, что вот-вот он защитит докторскую диссертацию и тогда его оклад удвоится.
Конечно, это смешно. Но так люди жили, и Болотаев жил и, может, выжил бы, если бы не долги, кругом долги. Поэтому, а выбора не было, оказавшись на следующий день в центре Москвы – здесь находился офис «Сибнефтегаза», – Тота был просто потрясен от вида и масштаба здания (здесь пару лет назад находился известный академический государственный музей), охраны и припаркованных иномарок.
Нет, в такое здание обшарпанного доцента в свитере не пустят. Пришлось вернуться в общагу, надеть лучший, то есть единственный, костюм.
Голубев его принял. Правда, любезность, что была в холле «Метрополя», напрочь отсутствовала. С тоном одолжения, а как иначе, Голубев сразу же отправил Болотаева к заместителю гендиректора компании, некому Бердукидзе.
Услышав грузинскую фамилию, Тота обрадовался. Однако, хотя кабинет Бердукидзе был гораздо скромнее, чем у Голубева, сам кавказец был совсем строг, холоден и даже, как показалось Тоте, высокомерен.
– Вы окончили институт культуры? – был почему-то вопрос. И если бы этот грузин сказал следом «в Тбилиси», то это ещё можно было понять, но он следом спросил: – Артист?
– Хореограф, – не без досады процедил Тота, и, пытаясь хоть как-то выправить ситуацию, он по-грузински сказал пару фраз. От этого возникла ещё большая напряженность.
– Я в Грузии никогда не был, языка не знаю, только фамилия прадеда осталась, – сухо пояснил он, рассматривая какую-то бумагу. – Ваш послужной список небогат.
Болотаев напрягся.
– Да, это ваше досье, – пояснил хозяин кабинета. – У нас очень респектабельная компания. Все дела ведутся основательно и строго. Знаете, что это значит?
– Нет, – резко ответил Тота.
Видимо, это не понравилось хозяину. Он немного призадумался и сказал:
– Знаете, если честно, то даже к вашей национальности в правлении были вопросы… Ну, вы понимаете.
– Понимаю, – выдал Болотаев. – Может, я пойду?
Не дожидаясь ответа, Тота уже хотел встать, но он заметил, как изменился взгляд Бердукидзе и даже некая мягкость и прощение появились в его следующих словах:
– Конечно, вы вольны в своих действиях, пока. Но между Голубевым и очень важным нашим деловым партнером была некая договоренность, и мы, то есть вы и я, должны постараться. – В это время зазвонил телефон. Этот звонок был очень приятен хозяину. Настроение Бердукидзе явно улучшилось и он бы ещё, может быть, продолжил разговор, да посетитель мешал, и поэтому он сказал: – Я перезвоню, – и устало глянул на посетителя. – Давайте откровенно. Это – частная компания, и никто, понятное дело, просто так вам денег давать не будет.
– Я и не прошу, – жестко вставил Болотаев.
– О! Да, – недовольная пауза. – Конечно… В общем, давайте так, как мне сказали. Учитывая ваши организаторские способности при запуске какого-то торгового центра, вы назначаетесь заместителем директора по коммерции текстильной фабрики «Салют». Это в Подольске.
– Текстильной фабрики? В Подольске? – ошарашен Тота. – Так я и не знаю, что такое текстиль, тем более в Подольске.
– Есть шанс узнать, – бесстрастный ответ.
Болотаев был зол. Был зол в первую очередь на себя. Но он понимал, что если он сейчас просто уйдет, то дело не только в деньгах, а совсем в ином. Что подумает и скажет Ибмас? Он, может, её более и не увидит. Ведь неудачники, у которых нет даже трехсот тысяч долларов, в её круге не водятся. А он хочет в её круге быть и, если честно, быть совсем рядом… Поэтому Болотаев мучительно призадумался, и тут последовала обнадеживающая информация:
– Текстильный комбинат – непрофильная специализация. Повешен нам на шею как нагрузка. Если вы его хотя бы чуть оживите, то… Это градообразующее предприятие, и его пока банкротить нельзя, но и на шее держать такую махину, столько людей очень обременительно.