В такт танца все стали аплодировать. Та буря стихии, что разыгралась за окнами отеля, уже была не слышна – в зале набирал силу свой шторм, особый гром музыки и та искромётная, целенаправленная молния любви, от сверхнапряжения которой Амёла вдруг вскочила и, как умела и представляла, стала танцевать с Тотой…
Тота выложился. Тота выдохся. Ему не хватало воздуха, и сразу же после такого сумасшедшего выступления он бросился за кулису к спасительному окну. Свежий, влажный, ледяной воздух ворвался в зал, в его грудь, вознёс настроение.
Он любит и любим, и в этом нет сомнения, но эти яхты, люстры, лимузины и бочки чёрной икры могут перебить любой вкус, любое настроение. К тому же вновь показался всё тот же метрдотель, и Тота подумал, что, как только этот молдаванин вновь потребует или даже попросит его закрыть окно, он его точно пошлёт куда подальше, а может, и пинка даст. Однако метрдотель, вопреки ожиданиям, стал в умилительной позе, прижав руки к груди, и восхищенно сказал:
– Вот это танец! Я такого не видел и не представлял. Браво! – Он тихо похлопал. – Браво!
– Спасибо. – Болотаев был очень рад. – Я чуть отдышусь и закрою окно.
– Да-да, только не простудитесь. Вы так вспотели.
В это время с шумом, что-то опрокидывая, появился Бердукидзе:
– Ну ты, земляк, выдал! Вот это лезгинка!
– Мы все спасены! – улыбается Тота.
– Ты так думаешь? – поменялся тон Бердукидзе. – Мало того что мисс Ибмас с тобой под ручку на вечер заявилась, так эта «невеста» чуть было тебе на шею только что не бросилась.
Болотаев хотел было в ответ что-то грубое ляпнуть, да сдержался. А Бердукидзе, словно читая его мысли, произнёс:
– Босс обидится – выгонит. Такой работы ты более не найдёшь, и более Ибмас и никто не поможет, потому что в России сегодня, впрочем, как всегда, эта банда к власти надолго пришла. Они друг друга все знают, и если босс в отказ пойдёт – хана. Более достойной работы не будет.
– Вообще не будет?! – всё-таки ёрничанье в голосе Болотаева.
– Будет, – в тон ему отвечает шеф. – Работа доцентом и нищета.
Эта реальность задела Тоту и отрезвила, а Бердукидзе налил себе виски, залпом выпил, закусил и, не глядя на Болотаева, сказал:
– Амёла – классная кадра. Но раз босс на неё глаз положил… Медовый месяц или пусть даже квартал пройдёт, и тогда наша очередь наступит. Понял, Тота? Ха-ха-ха!
Болотаев не засмеялся, наоборот, насупился, выдал:
– А мы что, ассенизаторы?
– Чего?! – строг стал Бердукидзе. – Вообще-то вы чечены странный и непонятный народ. И как ты сюда попал?
– Сами видели – мисс Ибмас пригласила.
– Хе-хе, отныне «мисс» вряд ли к ней применимо… У босса таких «мисс» во всех банках и корпорациях – куча. И у всех у них будущее обеспечено. Так что… Правда, эта Ибмас – особый фрукт. – Он странно засмеялся. – Но силу денег, больших денег, никто не отменял… Разве это не так? Как учёный-экономист, ответь, Болотаев.
– Наверное, так, – вяло согласился Тота.
– Всегда так, – засмеялся Бердукидзе. – И сегодня ты в этом ещё раз убедишься, хотя и гарцевал ты перед этой мисс от всей души. – Он ещё смеялся, небрежно похлопывая подчинённого по плечу, а Тота еле сдерживался и уже хотел было его подальше послать, да искусство и на сей раз спасло. Это Остап резко перешёл на свой любимый тяжёлый рок, так что всё задрожало.
– Вот идиот! – крикнул Бердукидзе, бросился в зал. Тяжелый рок вмиг умолк. Через минуту к Тоте явился обиженный Остап:
– Ты знаешь, что этот хрен мне заявил?
– Бердукидзе?
– Да… Что ни хрена нам не заплатит, мол, мы с тобой всё запороли.
– Да пошёл он, – теперь Тота осмелел.
– Вот это верно, – поддержал коллегу Остап. – Наливай.
Под хмельком, от шикарного застолья, они уже стали забывать, где находятся и зачем приехали, а вспоминали о бурной молодости, как появился разъярённый Бердукидзе.
– Закройте окно – дует! А ты, – ткнул он Остапа, – на сцену. Хорошую, спокойную музыку давай. Поживее! – Бердукидзе исчез, а Остап развёл руками:
– Тота, что им сыграть?
– Я знаю, – вскочил Болотаев. – Муслима… Магомаева.
– Ты? – угрюмо спросил Остап. – Вновь сорвёшь.
– На сей раз не сорву. Позволь, – горячо прошептал Тота, обнимая старого друга.
– Давай, – согласился Остап. – А что будем исполнять?
– «Ноктюрн», – загорелся Тота. – А потом «Верни мне музыку».
– О! Вещи со смыслом, – поднял указательный палец музыкант. – Ты явно что-то задумал.
– Подыграй.