Это казалось странным, маловероятным. Положение Приволжского военного округа было отнюдь не таким значительным, чтобы ставить во главе его заместителя наркома, прославленного маршала.
Но вместе с тем многие командиры выражали удовлетворение. Служить под началом М. Н. Тухачевского было приятно.
На вечернем заседании Михаил Николаевич появился в президиуме конференции. Его встретили аплодисментами. Однако в зале чувствовалась какая-то настороженность. Кто-то даже выкрикнул:
– Пусть объяснит, почему сняли с замнаркома!
Во время перерыва Тухачевский подошел ко мне. Спросил, где служу, давно ли ушел из академии. Непривычно кротко улыбнулся:
– Рад, что будем работать вместе. Все-таки старые знакомые…
Чувствовалось, что Михаилу Николаевичу не по себе. Сидя неподалеку от него за столом президиума, я украдкой приглядывался к нему. Виски поседели, глаза припухли. Иногда он опускал веки, словно от режущего света. Голова опущена, пальцы непроизвольно перебирают карандаши, лежащие на скатерти.
Мне доводилось наблюдать Тухачевского в различных обстоятельствах. В том числе и в горькие дни варшавского отступления. Но таким я не видел его никогда.
На следующее утро он опять сидел в президиуме партконференции, а на вечернем заседании должен был выступить с речью. Мы с нетерпением и интересом ждали этой речи, но так и не дождались ее.
Тухачевский больше не появился.
От заместителя командира нашего корпуса Д. Д. Плау мы с Ефремовым узнали страшную, невероятную весть об аресте Михаила Николаевича. Плау в качестве понятого сам присутствовал при этом и от сотрудника НКВД краем уха слышал, будто Тухачевский шпион, член какой-то контрреволюционной организации…
Прошли долгие годы, прежде чем эта клевета рассеялась и стала известна горькая правда о верном сыне партии и народа, выдающемся советском полководце Михаиле Николаевиче Тухачевском.
Поездка во Францию. Встреча М. Н. Тухачевского на Парижском вокзале
Михаил Николаевич и Нина Евгеньевна Тухачевские
С ВЫШКИ
ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ
Я. П. ДЗЕНИТ
Как завязываются армейские знакомства? Обычно довольно просто. Либо ты являешься на доклад, либо к тебе являются. Начальник и подчиненный приглядываются друг к другу. Иногда при первой же встрече устанавливается внутренний контакт, иногда – при второй или пятой. А иногда вовсе не устанавливается.
В апреле 1920 года я в качестве начальника разведывательного отдела штаба Западного фронта впервые прибыл на доклад к новому командующему М. Н. Тухачевскому. Он, не перебивая, выслушал все, что касалось группировки и возможных действий противника, поблагодарил и пообещал, что сегодня же сам наведается к нам в разведотдел.
В последующем это стало почти незыблемым правилом. Каждое утро вместе с начальником оперативного отдела я являлся на доклад к командующему, а часа в два ночи Тухачевский приходил в разведотдел и знакомился с последними данными о противнике.
Михаил Николаевич обладал счастливым даром: сразу находил общий язык с подчиненными, подключался к их работе и подключал их к своей.
Подобно многим моим сверстникам и коллегам, я могу считать себя свидетелем стремительного полководческого роста М. Н. Тухачевского. Судьба сводила меня с ним неоднократно. На моих глазах протекала почти вся его практическая деятельность по подготовке и осуществлению наступления войск Западного фронта весной 1920 года. В том же году осенью я выполнял боевые приказы М. Н. Тухачевского как командир 17-й стрелковой дивизии. Затем, уже после гражданской войны, меня назначили в одно из управлений Штаба РККА, и по характеру своей новой работы мне опять очень часто приходилось встречаться с тогдашним начальником этого высокого учреждения М. Н. Тухачевским.
Это был период, когда Михаил Николаевич и его заместитель Триандафиллов разрабатывали новые формы оперативного искусства и стратегии. Тухачевский часто выступал с докладами по этим вопросам, проводил военные игры, штабные и войсковые учения.
Главным в теории и практике современного военного искусства Тухачевский считал глубокий бой, глубокую операцию. А для этого требовалась сильная артиллерия, мощная авиация, танковые соединения.