«Приехавший фрегат «Spey» привез газеты до 31 декабря. В них заключались известия о казни Нея… «Казнь его большая ошибка со стороны Людовика, — сказал он (Наполеон). — Прощение доказало бы народу и Европе всю твердость правительства (т. е. прочность его положения. — А. Е.). Может быть, скажут, что нужен был пример строгости. Но суд над Неем уже лишил его чести. Удар политической смерти уже был дан, — и закон был удовлетворен».
«Ней был человеком храбрым. Его смерть столь же необыкновенна, как и его жизнь. Держу пари, что те, кто осудил его, не осмеливались смотреть ему в лицо».
«Когда император услышал о его (Нея. — А. Е.) казни, он сказал, что тот лишь получил по заслугам. «Никто не должен нарушать данное слово. Я презираю предателей. Ней обесчестил себя».
«Участь Нея и Мюрата меня не удивила. Они умерли геройски, как и жили. Такие люди не нуждаются в надгробных речах».
ВИКТОР
«Это человек надежный…. которому я доверял».
БЕССЬЕР
«Бессьер, родом из Лотского департамента, брошен был революцией на военное поприще. Он начал службу солдатом в конституционной гвардии Людовика XVI. Потом поступил офицером в конно-егерский полк. Блистательной храбростью обратил он на себя внимание главнокомандующего Итальянской армией (т. е. Наполеона. — А. Е.), который назначил его начальником конных телохранителей своих (guides à cheval). Так началось счастье его. С этого времени постоянно является он в голове консульской, или императорской гвардии, или резервов, когда надобно было атакою решить победу.
Гвардия, с которою Бессьер провел половину жизни, обожала его. В Ваграмском сражении ядро сбросило его с лошади, без дальнейшего вреда: вся гвардия огласила воздух болезненным криком. Наполеон сказал ему: «Бессьер, ядро, угрожавшее вам, исторгло слезы у всей гвардии моей; будьте признательны к нему, оно должно для вас быть драгоценно!». Накануне Люценского сражения, в незначительной сшибке между застрельщиками, Бессьер был смертельно поражен ядром в грудь».
«Бессьер… был храбр, хладнокровен и сохранял спокойствие под самым сильным огнем. У него было очень хорошее зрение и большой навык в маневрировании конницы. Особенно хорошо руководил он кавалерийским резервом. В дальнейшем во всех больших сражениях он оказывал величайшие услуги. Он и Мюрат были первыми кавалерийскими начальниками армии, но обладали совершенно противоположными качествами. Мюрат был авангардный начальник, порывистый и кипучий. Бессьер обладал свойствами офицера резерва, полного энергии, но осторожного и рассудительного».
«Бессьер жил, как Байярд (французский воин Пьер дю Байярд (1473–1524), чье имя стало синонимом слова рыцарь, «рыцарь без страха и упрека». — А. Е.); он погиб, как Тюренн (Тюренн Анри де ла Тур д’Овернь (1611–1675), знаменитый французский полководец в царствование Людовика XIV. — А. Е.)».
МОРТЬЕ
«… храбрый человек».
МЮРАТ
«После перемирия при Хераско генерал Мюрат, адъютант главнокомандующего Итальянской армией, отправлен был в Париж с 21 знаменем и копией перемирия. Наполеон взял Мюрата к себе 13 вандемьера (т. е. 5 октября 1795 г. — А. Е.); он служил тогда эскадронным командиром в 21-м егерском полку. Впоследствии вступил он в брак с сестрой императора и возведен был в достоинство маршала, генерал-адмирала, Великого герцога Бергского и короля Неаполитанского. Он много участвовал во всех военных действиях своего времени. Мюрат постоянно оказывал блистательное мужество и особенную отважность в кавалерийских делах».
«Наполеон отозвался доктору О’Меара о Мюрате следующим образом: Мюрат имел совершенно отличный характер. Он поступил ко мне всем, чем был впоследствии. Он любил, могу даже сказать, обожал меня. В присутствии моем он благоговел и всегда готов был пасть к ногам моим. Мне не следовало удалять его от себя: без меня он ничего не значил, а находясь при мне, был правою моею рукой. Стоило мне только приказать, и Мюрат вмиг опрокидывал 4 или 5 тыс. чел. в данном направлении; но предоставленный самому себе, он терял всю энергию и рассудительность. Не понимаю, как такой храбрец мог иногда трусить. Мюрат был храбр только в виду неприятеля, и тогда он, может быть, превосходил храбростью всех на свете. Пылкостью увлекался он прямо в опасность, при том весь в золоте и с перьями на шляпе, возвышавшимся подобно башне. Только чудо спасало его каждый раз: так легко можно было узнать его по одежде; он служил всегда целью неприятелю и удивлял самих казаков блистательной своею храбростью. Ежедневно имел он с ними особенные атаки и никогда не возвращался без окровавленной сабли. В поле был он настоящим рыцарем или Дон-Кихотом; в кабинете — хвастуном без ума и решительности. Я не знал храбрее Мюрата и Нея. Но первый был благороднее по характеру, великодушен и откровенен».
«Разве я могу отвечать безумному (т. е. Мюрату. — А. Е.)? Как он не понимает, что лишь мое неограниченное господство могло помешать папе (Пию VII) вернуться в Рим; все державы заинтересованы в его возвращении, а теперь в этом заинтересован и я. Мюрат идет к гибели; я буду вынужден подать ему милостыню, но я все же посажу его в тюремную яму, чтобы не оставить безнаказанной такую черную неблагодарность» (Наполеон имеет в виду соглашение, подписанное Мюратом как королем Неаполитанским с Англией и Австрией в январе 1814 г.)». (Слова, сказанные Наполеоном в начале 1814 г. директору первого отделения французского министерства иностранных дел графу Бернардьеру).