— Да? — отозвался я, понимая, в чём суть его проблемы.
— А если сорок мне исполнится через десять дней?
— Опускай руку, Джошуа. Для таких, как ты, смертельно опасную работёнку мы и тут найдём. Все, кому ещё не исполнилось сорок лет, — опускаем руку.
Ещё два десятка рук опустилось вниз.
— У кого есть несовершеннолетние дети — опустите руку. — Су Лин отдал приказ, и переводчик в шлеме донёс до каждого его слова.
Список кандидатов продолжал сокращаться.
— Женщины… Прошу прощения за мой шовинизм… — генерал Жирард посмотрел на всех тех, кто собирался отправиться в космос, и так по-европейски извинился, но при этом остался джентльменом. — Вы тоже можете опустить руки. В вашем профессионализме я не сомневаюсь, но вы нам понадобитесь и здесь.
Наташа, стоящая в первом ряду, продолжала стоять с поднятой рукой.
Я переключился на её личный канал связи…
— Наташа, все тебя ждут. Опусти руку.
— Нет!
— Это приказ. Или я исключу тебя из программы и отправлю на Водный Мир одну. — угроза отправить её в подводные защищённые колонии сработала, и она медленно опустила сжатый и трясущийся от ярости кулак вниз.
Она знала, что я не шучу. Я и раньше рассматривал вариант отправить её в эти подводные убежища, скрытые от тварей океаном. Мы смогли освоить эту технологию во многом благодаря подлодке из Лимона, а также стараниям сотен учёных, инженеров и добровольцев. Терминалы выдали нужные нам компоненты. Всё, что нам оставалось, — это найти их, понять их суть и предназначение и собрать воедино.
Туда уже отправлялись семьи всех высокопоставленных лиц, которые шли за мной в обмен на обещание спасти их семьи. Главы фракций оставались на земле, чтобы сражаться, в то время как их дети были в безопасности. Учёные, великие деятели культуры и все те, кто бесполезен на войне, но подобен воздуху в мирное время, тоже были там. Подлодки медленно, но верно опускались на морское дно, спасая наше наследие и надежды на будущее. Кто знает, как пройдёт эта война. Станет ли она нашей последней войной? И не превратится ли планета в пепелище.
— Всех остальных я поздравляю с пройденным отбором. Вас на сорок человек больше, чем необходимо. Все те, кто не получат уведомления, — резервисты. Если потребуется — вас призовут на стартовую площадку. Вольно. Разойтись.
Счастье безумцев, на чью долю выпал шанс умереть красиво, разбивалось вздохами разочарования тех, кто должен был остаться на Земле.
Я отправился в личные покои на этой базе и столкнулся с полной ярости девушкой.
— Почему? Что за бред! Я руководила этим проектом! Я первый призрак! Я обучала этих людей основам!
— Потому что я так решил. — попытался я обнять её, но она откинула мою руку.
— Ты так решил? А меня спросить забыл? И если ты так решил, такой правильный, то почему сам туда идёшь?
— Это мой долг и моя жизнь. Это мой план и моя ответственность.
— Ты наш символ! Наша опора! Ты командующий, а не десантник!
— Наташа… В первую очередь, я солдат. Если я прав и мы сделаем всё правильно — человечество ждёт хоть какое-то будущее. Если нет — мы все умрём, и всё это не будет иметь никакого значения. Понимаешь? Мы будем пылью, о которой никто и не вспомнит спустя века. О нас некому будет вспоминать. Разве что наши враги будут хвастаться о том, как весело они провели время, вырезая сотни людишек за раз.
— Р-р-р! Бесит! — швырнула она в стену горшок с цветком и схватилась за голову.
— Я собирал команду с первого дня. У меня никогда по-настоящему не было семьи. До тех самых пор, пока я не встретил вас. Тебя, Роберто, даже Лакшита. Выжившие на лайнере, мои генералы, мои губернаторы. Я делал ставку на тех, кто разделял мои мысли. Моё видение. Смирялись с моими заскоками и скрытностью. Были снисходительны ко мне в моменты слабости. Как члены семьи. Круизеры — моя семья. И ты — один из самых важных членов этой семьи. Я сделаю всё, чтобы моей семье не грозило уничтожение. А ты возьми на себя смелость отразить нападение на наш дом. Вместе с остальными. Планета практически очищена, и сейчас активно добиваются последние очаги с зомби, мы получаем последние порции ОД и готовимся к самому важному экзамену в истории нашего мира. Сделай так, чтобы мы его не провалили… Я не могу быть везде.
— Но и на корабле тебя быть не должно! — по её щекам текли слёзы.
Обида, непонимание, злость…
— Назови это судьбой. Всё, что я делал, — я делал без сожалений. Если я останусь здесь — я сгорю. От сожаления. Я всегда таким был. Всегда шёл на самом острие в критические моменты.
Мои руки легли на её плечи, она повернулась ко мне и уткнулась мне в грудь.