Тоня перенервничала, зажмурив глаза в последний момент, отчего ТТ увело сильно вверх, но из рук она его не выпустила. Не орудие на танке, здесь всё самому делать надо. Оля засияла от гордости за подругу, даже плечи расправила.
— Хорошо, только глаза не закрывай в следующий раз. Смотри, до первого щелчка опускай курок. Вот так, да, это вроде как предохранитель, мне Николай объяснял. Теперь можешь отдышаться.
Тоня выполнила сказанное и повернулась в сторону Оли с улыбкой до ушей.
— Получилось! — она бы прыгала от радости, но знала, чем это чревато.
— Молодец. Давай снова. Курок до конца… Правильно. Теперь всё то же самое, но быстрее и глаза не закрывай.
Тоня закрыла левый глаз, вынесла пистолет вперёд.
Выстрел!
Выстрел!
Выстрел!
Ноги дрожали, рукоять ударяла в ладонь с каждым разом сильнее, а постукивания сердца в груди набирали обороты. Адреналин раззадоривал мышцы, хотелось сделать ещё один выстрел! И ещё один! Но сознание такие расточительные посягательства оборвало на корню.
— Хорошо получается! Только всё выше ушло. Вытащи магазин, ага. И затвор, чтобы патрон вылетел. Молодец! Отложи пока, — Оля упёрла руки в боки и посмотрела на подругу, которая с комичным сурьёзным видом выполнила все команды.
А что, всё? Больше не будем?
— Чего ты так смотришь? Нам надо поговорить, так что сядь, — Оля тоже присела. — Ты же понимаешь, что оружие не просто так делают? Главная функция это человеку, плохому или хорошему — неважно, нанести большой вред или вообще убить. Это такой инструмент, который неоднократно попадал в руки нехорошим людям. И Николай… Я! Хочу, чтобы ты знала, как себя защитить. Именно защитить, понимаешь?
Тоня понимающе кивнула.
— Ладно. Слушай, мне трудно это объяснить, но если тебе вдруг придётся это применить, то применяй. Только это самое крайнее, если меня нет рядом. Точно понимаешь?
— Да, понимаю. Пистолет — это инструмент, который может убить. Я должна применять его только если мне кто-то угрожает и тебя рядом нет. Вполне доходчиво, — Тоня кивнула.
И что-то мне всё равно не по себе. Надеюсь, она это действительно запомнила, а не закинула в дальний ящик, как я порой люблю делать. Это же и аукнуться позже может. Нет. Нет! Никого она не пристрелит, но нужности слов, пожалуй, всё равно не отменяет.
— Ну что, опустошим магазины тогда? — Оля сняла винтовку с плеча.
Приклад упёрся в плечо, глаза скользнули по прорези до мушки, левая рука обхватила деревянное цевьё. Всё же это очень приятно, особенно когда знаешь, что делаешь. Палец мягко касался спуска, а мишень в сотне метрах манила пулю.
Выстрел — выстрел — выстрел!
Между ними не проходило и двух секунд, такими вытренированными они были. Тоня схватила бинокль, в круглой мишени были три попадания: в десятку, девятку и восьмёрку. Все по вертикали.
Оля сама взглянула и возмутилась.
— Просто давно не тренировалась, и погода не та, и устала.
Тоня смотрела на неё и тихо посмеивалась.
— Ну чего ты? Я серьёзно. У меня вон от холода мурашки, смотри, вот и не получилось!
— Хи-хи-хи, верю я, верю. Я тоже хочу!
Они встали так вдвоём и лес наполнился не канонадой, но раскатистой очередью. Громыхает так, что уши закладывает.
Девочки развлекались так ещё минут десять, рассматривая мишень за мишенью — жертв их пострелушек.
— Ладно, хватит патроны попусту тратить. Пойдём посмотрим, что там в медпункте есть. А то как приехали, так и не взглянули, — Оля закинула винтовку на плечо.
— Жаль, кобуры нет для пистолета, как у милиционера.
— Найдём ещё.
Солнце в зените, по небу плыли светло-серые облака. Лес пускай и мрачный, совершенно не пугал, выглядел по странному дружелюбно, а если взглянуть получше, то просто безразлично. Клещи все померли, можно и по грибы сходить, летом, например, но Оля боялась своего незнания. Отравиться поганкой было проще простого и вообще грибы пища тяжёлая.
Намного приятнее просто бродить по захолустьям. Где-то птичка свиристель заведёт, ёж фыркнет, муравьи разбегутся. Ещё часто лицом можно было попасть в паутину, что между веток, благо пауков ядовитых в этих лесах не водится. Где-то справа, под верхушками деревьев сидел дятел, натужно пробивая кору в поисках личинок и жучков. А девчонки думали, что никогда его и не услышат.
Медпункт находился в самой середине турбазы, но был совершенно непримечательным. Небольшой, только красный деревянный крест над входом делал его заметным на фоне остальных домиков. В медпункте этом было не по себе, холодок по спине, который бывает не от самого холода, но от предчувствия чего-то нехорошего. Даже сквозь задёрнутые шторы, помещения были залиты светом. Пара кушеток параллельно стене, упавшие подушки. На полу одного из кабинетов была засохшая лужа крови и не одна. Около другой кушетки, что за ширмой, была ещё, больше и неказистее, уходя брызгами на стену. Вони уже не было. Желтушные старые кости на вид того приятнее, чем это месиво.
В кабинете, судя по всему, терапевта лежали папки документов. Их было около сорока, а в шкафу в углу отдельно ещё шесть, они были помечены красным скотчем. Оля открыла одну.
Пяти минут хватило, чтобы осмотреть большую стопку — ничего интересного. Простые медкарточки, написанные немного впопыхах. Почерк был корявый, но прочесть можно. Врачи от года в год не меняются. Особенно выделялись буквы «м» и «и», которые совершенно в словах не различались, а «р» так вообще была простой ровной палкой. Однако те, что красным были помечены, являли собой записные книжки или что-то вроде импровизированного дневника болезни. Оля взялась за ту, на которой небрежно была изображена единица.
«Бочкарёва Вероника Фёдоровна, сорок два года. Вдова. Наследственных заболеваний нет. Зрение хорошее, слух в норме. Повреждений кожного покрова нет, незначительное воспаление слизистой глаз, дыхание ровное. Пульс чуть выше нормы, давление в норме.
1 Июля:
Наблюдается лёгкий кашель и воспаление капилляров глаз. Предписал отдых и находиться в тепле.
…
4 Июля:
Жалобы на головную боль. Проверил давление, показатели в норме. Прослушал лёгкие. Возможно, инфекция. Выписал аспирин, парацетамол.
Не зря со вчерашнего дня хожу постоянно в маске и перчатках.
5 Июля:
Наблюдается улучшение состояния. Помимо Вероники Фёдоровны, заразилось ещё два человека. Прошу начальника мягко убедить постояльцев остаться сегодня и завтра дома.
Как и ожидалось, новые больные с теми же симптомами.
6 Июля:
У пациентки состояние стабильное. Выписал то же самое другим. Заразилось ещё трое. Прямо сказал постояльцам сидеть по домам. Позвонили в обком. Вечером или завтра приедет инспекция, попрошу помощника. Потребовал медикаментов.
7 Июля:
Все пациенты в порядке. Остальных постояльцев закрыли на карантин, в помощнике отказали. Медикаментов привезли, хватит на месяц.
…
21 Июля:
Пациентка стала жаловаться на сильные боли в теле. Причин не знаю, нет нужной квалификации. У меня начался кашель. Буду требовать помощника вновь, ситуация нестандартная. Сажусь на самоизоляцию. Буду общаться через окно, судя по всему.
22 Июля:
Состояние удовлетворительное, ухудшается. Жалобы на боль в теле не прекратились, интенсивность кашля не изменилась, появилась мокрота. Прослушал лёгкие. Слежу ещё за пятью пациентами, устал, сам заразился.
…
26 Июля:
Прибыл квалифицированный сотрудник, наконец смогу поспать, ужасно устал. Дневника своего не веду, так что буду всё записывать сюда, да простит меня мой усопший лектор.
Веронике всё хуже, ничего не помогает. Первый раз столкнулся с таким лицом к лицу, хоть остальных оградил. Хотелось бы отпустить, но неизвестен инкубационный период. Чувствую, что начинает болеть голова. Будем с товарищем Алексеем бить в тревогу, он тоже не знает, что это такое. Завтра отправим образцы крови в Москву.
27 Июля:
Отправили образцы, будем ждать ответа. Вероника начинает бредить, к мокроте добавилась и кровь. Дал порцию сильного антибиотика, названия, к сожалению, не помню. Уже ничего запомнить не в состоянии. Больше ничего нет, помочь нечем. Вывозить опасно. У других пациентов стал наблюдаться тот же сильный кашель, у меня болят мышцы, не могу уснуть. Алексей тоже заразился, но бодрости духа не теряет. Боюсь за него. Мне и пациентам в основном за сорок, ему только двадцать семь, выслали, оказывается, на практику. Что за идиоты там сидят? Молодого парня и на место потенциальной эпидемии нового штамма. Выживу, головы им поотрываю.