Здрасьте, теперь я ещё и сосуд. Какое быстрое падение от хомо сапиенс до предмета быта. Куда дальше? Лёд под ногами — или копытами?
Никакие доводы на фанатика, ожидаемо, не действуют. Лёгкие пинки тоже. Сильно брыкаться в полёте чревато. Хоть бы Дымок пришёл на помощь… Увы, он то ли загулял с музой, то ли я ему просто надоела.
Вызвать полицию? Но чтобы добраться до браслета, надо отпустить шею коня, тогда я точно упаду. Придётся дождаться приземления. Надеюсь, мне с порога не потащат на костёр за самозванство.
Кручу головой, стараясь запомнить дорогу, хотя с воздуха это непросто.
Проспала я на поляне довольно долго, и сейчас Полярная неторопливо катится к горизонту, кокетливо прикрываясь лёгкой дымкой облаков, которые смягчают её ослепительный взор. Крылья пегаса, пронизанные косым светом, кажутся полупрозрачными, призрачными. Внизу расстилаются леса. По их плотному зелёному полотну будто проскакала гигантская кошка, оставив округлые следы небольших, жмущихся к земле поселения. Высокие здания здесь не любят, а крупных городов, кроме столицы, и вовсе нет.
Впереди поднимается ряд холмов — или невысоких гор? Они стоят строгой линией, как тридцать три богатыря, только вместо блестящих шлемов — хвойные шапки удивительной нежно-зелёной расцветки. Что за рубеж они охраняют?
За холмами расстилаются поля, на удивление с пёстрыми пятнами. Здесь всё-таки растут цветы? С высоты не рассмотреть.
Впереди выплывает гладкая тёмная клякса. За ней опять леса до горизонта. Мы летим к большому озеру с изрезанными берегами. В его середине — плоский остров, подозрительно ровный и круглый для естественного происхождения. На острове высится монументальное строение: лошадь, ростом с небоскрёб. Силуэт собран из множества шаров.
— Наш Дом Сфер, — поясняет пегас. — Главное место сбора Тех, Кто Ждёт Коня.
Мы летим над водой. Но водой ли? Поверхность чёрная и странно матовая, в ней ничего не отражается. Это вообще жидкость?
— Сейчас идёт Предвечерний Диспут, его прерывать нельзя. Остановимся в гостиничной части. В Зал Церемоний для Испытания пойдём завтра, — сообщает Солнышко.
Если неведомое Испытание откладывается, я только за. Резко переключаюсь с созерцания красот на более приземлённые вопросы. А к острову-то ни одного моста. Озеро из неизвестно чего не внушает доверия, сомневаюсь, что по нему можно спокойно плыть. Берег далеко, я бы и в обычной воде не добралась. Возвращаться к цивилизации придётся через поля, где заметят издалека. С другой стороны лес, но что за ним — неизвестно. Похоже, шансы убежать до утра сравнимы с вероятностью встретить здесь Алексея Петровича, моего начальника, который так неохотно подписывал заявление на отпуск, будто чувствовал, что сотрудница пропадёт с концами. Знала бы, во что это выльется, сама бы тот листок порвала в клочки, сожгла и пепел развеяла.
Пока я предаюсь нерадостным размышлениям, воздушный скакун направляется к задней части здания-коня и нацеливается в большую сферу прямо под задранным вверх «хвостом» из ряда относительно мелких шариков. Попасть внутрь именно через эту часть — очень символично и полностью описывает моё положение.
«Филейная» сфера высотой с трёхэтажный дом. Вперёд выдаётся посадочная площадка из прозрачного материала, я её замечаю, только когда приземляемся. К счастью, Солнышко не просит слезть на почти невидимый пол, а везёт внутрь.
Круглая дверь откатывается в сторону, едва мы приближаемся, и бесшумно захлопывается за спиной.
Нас окутывает мягкий, непонятно откуда льющийся свет. Скруглённые стены коридора переходят в купол потолка. Пол плоский, устлан искусственным газоном. Пахнет свежескошенной травой.
За поворотом утыкаемся в очень одинокую стойку ресепшена. За ней блёкло-серый пегас поднимет голову и щурится на нас сквозь очки. Они еле держатся и пегас постоянно поводит ушами, пытаясь их удержать. Неужели линзы здесь не придумали? Хотя копытами надевать их сложно.
— Новообращённая?
— Да, — кивает Солнышко.
— Имя?
Неудачливым ловцам муз я так и не представилась, но провожатый, не моргнув глазом, говорит:
— Пелика.
Хочу возразить, но сдерживаюсь. Лучше пусть не знают настоящего имени и зовут как угодно, хоть горшком, лишь бы в печку не ставили.
— Комнаты 715 и 716 подойдут?
— Вполне.
Солнышко цокает вперёд.
— А ключи? — спрашиваю я.
— Зачем? У нас никто никогда не запирается, никто ничего не тронет.
Брать-то у меня особо нечего, а вот что нельзя помешать соседу заглянуть, не радует.