Гидра некоторое время молчит. Вообще забываю, как дышать. Может, у неё всё-таки проснётся совесть и порядочность? Я за это хоть до утра готова читать!
— Я не хочу лишиться помощницы, а тем более прятать тело.
— Как вы могли такое подумать? — возмущается дракон. — Нет-нет, не беспокойтесь. Мне, в конце концов, по ней ещё отчитываться. Она останется жива. Может быть, ей даже понравится.
От последней интонации мгновенно леденеют руки, а сердце проваливается к желудку. Гад, мерзкий зелёный гад!
— Ах вот как. Хорош-ш-шо. Гостевой домик подойдёт? Там просторная спальня.
— Прекрасно. Только прошу не тревожить, не люблю, когда в такие моменты прерывают.
— Не волнуйтесь, во всём поместье нет никого, кроме меня, а я даже подходить не буду.
— Так где мне её найти?
Гидра разбрасывает хвостом подушки. Дракон в первый момент теряется и будто смущается, но всё стремительно стирает хищный оскал. Судорожно отгораживаюсь подушкой, но Идрида её вырывает.
— Будь хорош-ш-шей девочкой, не расстраивай господина Тахрана. Не то я потом с тобой поговорю.
Дракон оценивающе окидывает меня взглядом.
— Что это у неё на ноге?
— Магнитный контролёр. Не даёт приблизиться к внешней ограде ближе, чем на пять метров. Чтобы меньше бегала.
— Вы весьма предусмотрительны.
Тахран протягивает руку. Швыряю в него другую подушку. Вскакиваю и кидаюсь к двери, но спотыкаюсь о подставленный гидрой хвост. Инспектор ловит на лету, сразу подхватывает на руки.
— Тише, тише. Будешь благоразумной — подарю тебе Драконий Глаз.
Он ещё и цацками меня надеется купить?! Выцарапать бы его глазёнки! Но с двумя существами не справиться. Сжимаюсь и замираю. Тахран кивает Идриде и тащит добычу в пещеру… то есть, в гостевой домик на отшибе.
Дракон осторожно опускает меня на кровать, бросает: «раздевайтесь» и отворачивается, чтобы запереть дверь. Нащупываю на тумбочке ночник в виде неровного кристалла и со всей силы запускаю гаду в затылок. Увы, пластик недостаточно тяжёл, дракон слегка охает, но не падает, а разворачивается, недовольно морщась.
— Если вы не прекратите швырять предметы, я не смогу зафиксировать следы побоев. Я бы сразу отвёз для этого в больницу, если бы не магнитный контролёр. Извините за спектакль, я не знал, что вы там, и боялся, что она вас спрячет. Я не собираюсь вас трогать, но без доказательств опять никто не поверит. Раздевайтесь.
Через десять минут после того, как Тахран отсылает фотографии, в поместье врывается полиция.
* * *
В больнице Тахран меня не навещает. Все новости передаёт сиделка: гидру арестовали, конфисковали имущество, сослали на планету-плантацию. Йожефа за укрывательство отправили на отработку. Инспектора оштрафовали, влепили выговор и едва не выгнали из отдела. Последнее меня не радует, но меня никто не спрашивает. Следователь заходил только в первый день, дальше они разбираются без меня.
Уведомление на браслете сообщает, что мне назначили временное пособие сроком на год в качестве моральной компенсации. На этот же срок отложена оставшаяся отработка, и в случае, если за год не будет серьёзных правонарушений, её вовсе отменят.
Хотя ранки затянулись за считанные дни — не в последнюю очередь благодаря мази, которую обнаружили при обыске, — меня держат в больнице ещё две недели. Каждый день приходит психолог, ведёт пространные беседы ни о чём, избегая даже упоминания о гидре. Не понимаю, что он от меня хочет, и от этих встреч только зеваю. Сиделки ходят с таким видом, будто я то ли лежу при смерти, то ли умом тронулась: готовы по головке гладить и чуть ли не с ложечки кормить. Я даже не выдерживаю и жалуюсь на это врачу, который тоже неизвестно зачем таскается каждый день по два раза. Аскулапиец рассеянно кивает, но отношение не меняется.
Наконец сообщают, что завтра меня выписывают, но на вопрос, куда идти, лишь пожимают плечами.