Едва она закрывается, вырываю руку.
— Что всё это значит? Почему не предупредили, что вызову такой ажиотаж?
— Хотел устроить сюрприз. Боялся, что иначе вы окажетесь. Пойдёмте спустимся в кафе, к нам скоро присоединится автор лучшей фотографии года.
— Зачем? Что вы ещё задумали? Никуда я не пойду, пока всё не объясните!
— Не волнуйтесь, всё расскажу, как только сядем за столик.
Вот дракон!
В музейном кафе Тахран просит проводить в отдельную кабинку и не беспокоить. Официантка — рысь в белом переднике — тоже таращится на меня зелёными глазами, но быстро отводит в уютную комнатку с полукруглым диваном вокруг стола и искусственным фонтанчиком в углу.
Тахран делает заказ и только после этого неторопливо сообщает, что по правилам конкурса, половина премии и доходов должны уходить модели.
— Я позвал господина Рернифа на беседу, чтобы решить это небольшое недоразумение.
— Не нужны мне его деньги… кредиты.
— Считайте их моральной компенсацией за ночь на дереве.
Инспектор в курсе всех моих приключений, мне слишком хотелось выговориться в первые дни после больницы.
Рерниф появляется одновременно с салатами. Вид у него понурый, но всё же сначала огрызается и даже бессовестно заявляет, что видит меня впервые и вообще в его объектив попал бесплотный дух леса. Но когда Тахран намекает на публичное обращение и грозит экспертизой, волк сдаётся и соглашается подписать заготовленный инспектором договор. Ай да дракон, подготовился.
Мне приходит сообщение. Рейтинг вырастает аж в два раза, да ещё и на текущий счёт падает солидная сумма. Её не только на туфельки хватит…
Рерниф надеется взять реванш и пихает мне соглашение об эксклюзивности съёмки, но Тахран решительно перехватывает планшет, читает и говорит, что это никуда не годится. За обсуждением юридических тонкостей теряю нить, но понимаю, что инспектор, по сути, выступает моим продюсером. Вообще-то, я его не просила… Но мысль о туфельках несколько притупила бдительность. В конце концов, я девочка и не хочу ничего решать. Да и салат выглядит аппетитно. Пусть спорят, а я пока поем.
— Вы хотите в будущем позировать только Рернифу? — отвлекает меня Тахран от сочных листьев регурца.
— Ему? Нет, спасибо, мне одного раза хватило.
Волк сердито рычит на дракона:
— Вы что, не увидели моё сообщение?
— Увидел, но я взятки не беру и обманывать Ольгу не намерен.
Рерниф подскакивает. Мне кажется, что сейчас он бросится на инспектора. Тахран совершенно невозмутимо хрустит листьями салата, рассеянно глядя на собеседника. Волк почему-то сдувается.
— Ну и подавитесь, — бурчит он и направляется к двери.
Створка резко открывается навстречу, едва не стукнув фотографа по носу.
— Вот ты где!
Проём загораживает мраморная статуя греческой богини. Нет, это вполне живая женщина-гуманоид. При втором взгляде на фигуру, несмотря на классическую красоту лица и белизну кожи, на ум приходит слово «шпалоукладчица».
Богиня шпал откидывает меня неприязненным взглядом.
— Так-так. Что я вижу. Развлекаешься со своим лесным бесплотным духом? Какая-то она слишком реальная. И жрёт как саранча.
— Простите, мы разве знакомы? — ледяным голосом интересуюсь я.
— Я не с тобой разговариваю.
— Милая, успокойся, — говорит Рерниф этой хамке.
Вряд ли хоть одно существо во Вселенной когда-нибудь успокаивалось после таких слов. Вот и «милая» только заводится.
— Ты обедаешь с какими-то лесными замарашками, а я должна быть спокойна? И ведь врал, что в болоте утопла. Зачем ты вообще решил её снимать? Лучшим должно было стать моё фото, моё! Между нами всё кончено!
Мраморная фурия вылетает, захлопнув дверь и всё же зацепив нос волка. Рерниф взвизгивает, зажимает рукой нос и убегает следом, гнусавя: «Редива, подожди!»
Заглядывает официантка, спрашивает, всё ли в порядке, и после кивка Тахрана тихо закрывает дверь.
— Какая невоспитанная дама, — ворчу в тарелку.
Аппетит она мне всё же испортила. Дракон философски замечает:
— Такова цена славы. Не обращайте внимания. А едите вы мало, даже удивляюсь, как вообще ноги таскаете.
Будем считать, что он пытался поддержать. Тахран же не виноват, что многие их вежливые выражения для земного уха звучат, мягко говоря, странно.
На выходе из кафе нас ловит — хотя, скорее бросается под ноги — упитанный хамелеон в блестящем трико. Он представляется директором музея, говорит, что у него есть для меня прекрасное предложение, и умоляет уделить пять минут. Хамелеон извиняется перед инспектором и порывается утащить меня в кабинет, но я возражаю:
— Деловые предложения я обсуждаю только в присутствии моего продюсера.