— Вы что со мной сотворили? Верните, как было!
— Вам очень идёт, — отвечают лисы хором.
— Оттенок с кожи потом хоть смоется?
— Не волнуйтесь, будем периодически повторять процедуру.
Значит, он всё-таки сходит. Больше я в их ванны не полезу, пусть хоть все уши пооткусывают.
Мою одежду куда-то утащили. Лисы говорят, что торжественно сожгут её в Доме Сфер в знак отречения от прежней жизни. Платье ладно, но туфельки ужасно жалко, я за них столько кредитов отвалила!
Взамен протягивают свободную тунику из белоснежной струящейся ткани. Она оказывается чуть выше колен. Узкий кожаный ремешок подчёркивает талию. Сверху положен неизменный балахон, но лисички предлагают пока его не надевать. На ноги выдают закрытую резиновую обувку, напоминающую тапочки для кораллов.
Из стены выдвигают ростовое зеркало. Мамочка! Голубая кожа, рыжие волосы. Но греческая туника. И нелепые тапки. Дурдом на выезде.
— Вам очень идёт, — хором убеждают лисички.
— Пойдёмте, Па ждёт вас на ужин, — говорит Тайсон.
— В качестве первого блюда или второго? — хмуро спрашиваю я.
— На десерт, — хихикает парикмахерша.
Надо же, они умеют юморить. Надеюсь, что умеют юморить.
В просторной каюте за накрытым столом сидит не только магистр, но и насупившийся Написк. Забыв обо всём, кидаюсь к нему:
— С тобой всё в порядке?
Он поднимает голову и отшатывается. Запоздало понимаю, что такое чудо-юдо синекожее, в которое я превратилась, кого угодно напугает.
— Ольга?! Ты ли это? Вы что с ней сотворили? — гневно поворачивается фотограф к магистру.
В обычной жизни я за мирное решение конфликтов, но сейчас буду совсем не против, если кто-то получит по наглой рыжей морде.
— Такую фактуру испортили! — продолжает возмущаться Написк, не двигаясь с места. — То была дичинка и странность. А таких девиц у нас на Альдерамине каждая первая, — он окидывает меня взглядом и добавляет: — Причём гораздо симпатичнее.
Наверное, мне в глаза попала пена с красителем. Иначе почему так щиплет.
— В том и смысл, — отвечает магистр. — Не хочу, чтобы знали, что аватар — пришелица. А строением тела больше всего похожа на вашу расу она.
— Непохожа, — отрезает фотограф. — Впрочем, это ваше дело, хоть под бегаглота маскируйте. Сколько мне ещё здесь торчать? Мы не договаривались на моё похищение. Если вы этим сорвёте завтрашние съёмки, я вас властям сдам.
— Хотите отправиться на плантацию как соучастник? — прищуривается лис.
— Я ничего не знал, просто привёз на съёмку.
— Не боитесь, что при обыске найдут запись разговора нашего? — прищуривается лис.
— Ах ты, рыжая морда! Я буду всё отрицать и скажу, что это подделка.
На меня никто не обращает внимания, но разлетевшаяся вдребезги об пол тарелка заставляет спорщиков резко умолкнуть.
— Так вы сговорились? Ты меня специально заманил?!
Фотограф втягивает голову в плечи:
— Я не хотел! Он меня заставил!
— Не заставил, а подкупил обещанием эксклюзивного контракта. И корзиной кук в придачу, — делано-невинно поправляет лис.
«Куки» на сленге местных фотографов — особые дорогие плёнки. А целая «корзина» — заводская упаковка — получается, дороже одной живой девушки. А я-то его спасала… Ты, Написк, настоящая крыса, а имя твоё означает не «на пике искусства», а «нахал, предатель, истинный козёл»!
— Ли! Си! Ци! Где вас яо-ху носит! — орёт магистр.
Только сейчас понимаю, что со всей дури хлещу большой полотняной салфеткой по стулу, которым загораживается невнятно верещащий фотограф.
Влетевшие сестрички хватают меня за руки, отбирают помятое «оружие» и уводят в соседнюю каюту.
Акт 4. Сцена 2. Ты со мною забудь обо всём
После вспышки гнева в столовой и выплаканной обиды мне становится всё равно. Даже не замечаю, как приземляемся.
Выходим в каком-то ангаре. Магистр ведёт, как он говорит, в лабораторию. Сзади бесшумно следуют три сестрички.
Нас встречает давний знакомый — Солнышко. Пегас излучает воодушевление, чтоб у него затмение случилось.
— Я так рад, так рад, что не ошибся! Ваше Сферейшество, вы ведь всем расскажете, что это я первым нашёл аватара?
— Конечно — конечно, — отвечает лис так сладко, что на месте пегаса я бы насторожилась, но конь в предвкушении славы ничего не замечает. — Подготовил муз ты?
— Да, тридцать три отобранных экземпляра. Голодные и злые.
— Покажи.
Мы заходим в ослепительно-белую комнату без окон, в центре стоит кресло странной формы, на стенах — экраны. В углу — клетка с мелкими ячейками, внутри которой мечутся летучие медузы, похожие на ту, что забиралась в мой рюкзак, только раза в три больше и тёмно-серые. Не знаю, насколько они злые, но мне кажутся скорее испуганными.