— Клетка открывается с пульта снаружи, — поясняет пегас, — так что никому не понадобится рисковать.
— Покажи, — велит магистр.
Мы выходим, Солнышко демонстрирует пульт, что-то объясняет лису, но я не вслушиваюсь. Меня мало интересуют технические подробности того, как именно превращают в послушную марионетку. Посмотреть бы напоследок на солнце и зелень, пока могу ими в полной мере наслаждаться, но увы, окон здесь нет. Есть только безжалостный слепящий свет, отвратительно монотонные поверхности и палач под маской лаборанта.
— Спасибо, всё понял я. Не будем тянуть, — прерывает магистр увлёкшегося пегаса. — Проверь кресло.
Солнышко моргает, немного подвисает, но быстро спохватывается и цокает в пыточную. Лис шагает следом, резко захлопывает за ним дверь и поворачивает круглую ручку. Затем возвращается к пульту управления.
— Думаю, тебе будет интересно посмотреть.
Загораются экраны над пультом. На них с разных ракурсов видно, что Солнышко недоумённо разворачивается и дёргает дверь.
— Эй! Кажется, ручку заело. Ваше Сферейшество, откройте! — доносится голос из динамиков.
Лис ухмыляется и нажимает кнопку. Раздаётся металлический лязг. Пегас оборачивается, подпрыгивает и начинает яростно колотить в дверь.
— Выпустите! Скорее! Музы вырвались! Помогите!
Стая летучих медуз серой тучкой издевательски медленно плывёт к безуспешно бьющейся в безразличную дверь фигуре. Пегас вжимается боком в стену, с ужасом смотрит на муз и невнятно бормочет. Облако сгущается, принимает форму головы коня, а потом, как по команде, бросается на Солнышко. Отворачиваюсь, не хочу знать, что произойдёт дальше. Жертва издаёт дикий визг. Визг резко обрывается. Падение тяжёлого тела. Тишина.
— Не бойся, — говорит магистр. — Ничего ужасного не случилось с ним. По крайней мере, внешне.
— Зачем вы так? — выдавливаю я из себя.
— Убрал лишнего свидетеля, слишком много знал он. Да и музы оказались чересчур голодными, Махнетет перестарался. Я не хочу совсем уничтожать память твою. Теперь же они съедят лишь последние воспоминания. Не хочу, чтобы ты помнила о похищении.
— Вы же говорили только про контроль, — говорю я даже без особого возмущения, давно понятно, что лис собирается лепить аватар под себя чуть ли не с нуля.
— Не волнуйся, забудешь только последний день. В крайнем случае чуть больше. Поверь, так будет лучше тебе же. А уже после этого музы установят связь для будущей подкормки. Они ведь паразитируют на деятельности мозга. Обычно музы входят в резонанс с электрическими импульсами во фронтальной зоне коры и создают устойчивый канал связи. После чего начинают потихоньку кормиться тета-волнами, которые возникают, когда существо засыпает. В качестве, так сказать, побочного эффекта, у существа появляются более яркие и реалистичные видения или приходят в голову необычные решения. Некоторые думают, что их во сне осенило, ведь сам не замечаешь, когда становишься кормом.
Магистр пару раз щёлкает по пульту и продолжает:
— Считается, что музы безобидны, но я открыл другое их поведение. Если они долго сидят без подпитки, то объединяются и нападают на первое попавшееся разумное существо. Совместное поле роя усиливает мозговую активность, вызывая у жертвы сумеречное состояние сознания. Стимулированный мозг выплёскивает воспоминания, а музы пируют. Могут память подчистую выпить.
— Зачем вы мне это рассказываете? — спрашиваю охрипшим голосом.
— Нужно чем-то занять время, пока Махнетет забывает всё лишнее. Да и всегда было интересно, почему в кино злодеи обычно распинаются перед жертвами. Оказывается, очень увлекательное занятие, даже затягивает, — подмигивает лис. — Почему такая бледная ты? Я думал, будет приятно тебе почувствовать себя отмщённой, ведь это Махнетет в первый раз ко мне притащил тебя.
— Я не желала ему зла, — тихо отвечаю я. — И уж точно не хотела такой участи.
— А что бы обрадовало тебя? Может, фотографа тоже… почистить? Ведь этот негодяй вероломно воспользовался увлечённостью девушки. Или хочешь, внушу ему любовь к тебе? Будете вместе жить. Занятие найдём и ему, пусть церемонии фотографирует для потомков. Но с уговором, что первенца мне посвятите.
От такой перспективы меня передёргивает.
— Не надо мне такого счастья. Пусть живёт где-нибудь подальше со всей своей памятью и совестью… если она у него есть.
— А про совесть неплохо придумала ты, — неожиданно радуется лис. — Внушу чувство вины ему, пусть страдает. Будет знать, как меня рыжей мордой называть.