В глазах магистра вспыхивают опасные огоньки. Раньше он казался мне лишь немного двинутым. Теперь понимаю, что это полное чудовище, сумасшедшее и опасное.
Магистр опять колдует над пультом. Бросаю осторожный взгляд на экран. Солнышко лежит неподвижно, музы живым шлемом облепили его голову. Раздаётся шипение. От «шлема» отлепляется одна мыслепийца и, недовольно дёргая лапками-щупальцами, движется в угол, будто втягивается пылесосом. Затем вторая, третья… Через минуту ни одной музы в комнате не видно. В поле обзора камер не попадает клетка, но несложно догадаться, что они все там. Металлический щелчок.
Появляются лисички с носилками, открывают дверь, быстро грузят Солнышко и куда-то уносят. Успеваю заметить, что внешне пегас действительно не изменился и выглядит так, будто крепко спит. А сестрички-то силачи, даром что гораздо меньше коня, утащили легко, как цыплёнка из курятника.
Магистр делает издевательски-приглашающий жест:
— Прошу. Обещаю, больно не будет.
У меня ещё стоит в ушах визг Солнышка, так что в это слабо верится.
Лис сверлит взглядом. Понимаю, что при попытке сопротивляться опять включит силу и потащит без моей воли.
— Исполните моё последнее желание.
— Нет, — даже не хочет дослушивать магистр. — Откуда такие упаднические настроения? Ничего страшного не случится с тобой, даже не заметишь, по ощущениям всё останется точно так, как было. Уверен, у нас сложится прекрасный тандем. Ещё благодарить будешь меня.
Ноги чуть подкашиваются, но дохожу до кресла сама. Лис пристёгивает мои руки к подлокотникам, на шею надевает подобие спасательного круга. Круг надувается, теперь он поддерживает голову так, что особо не наклонить, но не душит.
— Для лучшего доступа, — поясняет лис. — Если закрываться или уклоняться, музы всё равно доберутся, но будет неприятно. А так — разве что чуть пощекочут и уснёшь. Постарайся расслабиться и лучше сразу закрой глаза.
Магистр выходит. Дверь закрывается. Поворачиваю голову. Музы в клетке ведут себя спокойнее, чем в первый раз, но всё же нетерпеливо вьются. Они посветлели, некоторые стали полностью молочно-белыми, другие напоминают дым от сырых веток. Дым… Дымок… Как бы я хотела, чтобы ты прилетел!
Клетка открывается. Нельзя было хоть запоры смазать, чтобы не скрипели? Или это для антуража, вместо злодейского смеха? Господи, Оля, о какой ерунде ты думаешь!
Музы собираются в тучку. Вопреки советам магистра, зажмуриваться не хочу, внутренняя ящерка требует встать и накостылять всем врагам. Очень вовремя, когда мне привязали и заперли.
Облако муз превращается в женскую голову. Да это же вылитая я! Когда смотрела через камеры, было незаметно, но сейчас, вживую, вижу, что они копируют не просто силуэт, но и черты лица. Светлые и тёмные области на тельцах создают объёмный портрет. По позвоночнику прокатывается холодок.
Музы надвигаются. Что-то случилось со зрением, вижу их как сквозь туман. Голубоватый. Не может быть! Это же Дымок вьётся перед лицом! Как он сюда попал?
Дымок закручивается в плотный смерч размером с ладонь. Откуда-то сбоку выпархивает небольшая, прозрачная муза и начинает выписывать в воздухе странные кренделя. Лицо рассыпается, облако становится бесформенным и замирает. По нему из центра проходят рябь, как от брошенного в воду камня.
Теперь Дымок быстро меняет форму. Не сразу понимаю, что он превращается в буквы, причём русские. Пару раз мигает восклицательным знаком. Сосредотачиваюсь и собираю слова: «н-е-б-о-й-с-я-н-е-т-р-о-н-у-т-п-р-и-т-в-о-р-и-с-ь-с-п-я-щ-е-й». Почему-то я тотчас верю и киваю, насколько позволяет «спасательный круг» на шее.
Дымок утекает куда-то за спинку кресла вместе со своей подругой. Музы окружают мою голову, заслоняя обзор, но уже не страшно. Закрываю глаза и расслабляюсь.
* * *
Просыпаюсь в белоснежном облаке... Нет, это воздушное одеяло. Полумрак. Большая кровать. Столбы-колонны по углам. Тёмно-синий балдахин, расшитый серберяными нитями. Такое ощущение, что я здесь уже была. Но когда? И что это за место? Такая романтика, впору стихи писать. Только музу призвать...
Резко сажусь. Музы. Лис. Что ещё было перед тем, как я отключилась?
Вспоминаю похищение, обман фотографа, расправу над Солнышком, Дымок. И угрозу магистра стереть из памяти события последнего дней. Но я помню, помню! Музы действительно меня не тронули!
Едва не подскакиваю с радостным криком, но вовремя понимаю, что магистру знать об этом не нужно. Ещё бы уметь правильно симулировать амнезию. Надеюсь, все странности получится списать на иномирность, откуда лису точно знать, как у людей это проявляется.