Перспектива ехать домой в мокрой одежде заставляет переодеться. Выбираю самый закрытый купальник. Но спускаться в бассейн не тороплюсь, сажусь на пол. Он не из плитки, а с резиновым покрытием и тёплый.
Не успеваю заметить, откуда дельфинианка достала большой надувной мяч, но он летит мне в лицо. Инстинктивно отбиваю, но после второго броска уже ловлю.
— Вы посылали за мной целый отряд только потому, что вам не с кем поиграть?
— Вам же должны были читать в санатории курс традиций разных рас, — с упрёком говорит Мирида.
— Меня отправили на отработку после второй обзорной лекции.
— И, разумеется, сухопутные отвели нам последний блок. Я с вами поздоровалась неформальным образом. Верните «привет».
Она ловит брошенный мяч хвостом, делает круг по бассейну и возвращается.
— Нравится ли вам эта планета?
— Природа прекрасная.
— А в целом?
— Если бы по утрам не врывались непрошеные гости, было бы гораздо лучше.
— Неужели Наразотж был невежлив? Я ведь просила… Хотите, я его утоплю?
Не понимаю, серьёзно она или так шутит. На всякий случай отодвигаюсь от края.
— Не надо.
Мирида задумчиво плещет хвостом, поднимая волну.
— А мне эта планета совершенно не нравится. Здесь отвратительно много суши и неприлично мало воды. Куда-то выбраться из кабинета — целое событие, походные ванны очень утомляют. Наверное, вам у нас тоже непросто, ведь вас тоже выдернули из привычной среды.
Откровенничать перед первой встречной не тянет. Нейтрально наклоняю голову, но пауза затягивается и приходится что-то ответить:
— Зато вы можете вернуться домой.
— Теоретически могу, — соглашается Мирида. — Но на практике сенатору не так просто покинуть свой пост.
— Так вы сенатор?!
— Непохожа? — игриво спрашивает дельфинианка.
— Никогда не встречалась с лицами такого ранга. Зачем вы меня вызвали?
Мирида подзывает плавником. Делаю вид, что не поняла жеста. Сенатор фыркает, и сама выпрыгивает на край бассейна.
— Расскажите, что вы видели на Астории? Я читала протокол вашего опроса, но хотелось бы послушать неофициально.
— Какая разница, что мне привиделось?
Когда я подписывала показания, там особо подчёркивалось, что это лишь доказательство опасности магистра как сильного гипнотизёра. Напоследок мне настоятельно рекомендовали поскорее забыть обо всех видениях и сунули бумагу о неразглашении.
— Как вы познакомились с духом, которого называете Дымком? Не бойтесь, вам запретили рассказывать обычным существами. Но я — сенатор, на нас законы о секретных документах не распространяются, мы можем и даже должны знать всё.
Распространяется или нет — я не знаю, поэтому молчу, не желая подставляться. Вдруг это проверка, стоит рот раскрыть — выйдут из бассейна три богатыря (тридцать три не поместятся) и статью пришьют.
— Хорошо, я помогу. Во время отработки вы случайно разбили кувшин и тем его разбудили, так?
Этого точно не было в протоколе, о предыстории никто не спрашивал, досконально интересовались лишь случившимся на бункере. Да я даже Тахрану не рассказывала!
— Вы слишком напряжённая, — замечает Мирида и сползает в воду. — Впрочем, как все сухопутные. Вы постоянно такие зажатые в своём воздухе. Только вода по-настоящему расслабляет. Идите сюда. Я приготовила для вас приятный сюрприз.
Что-то касается спины. Два рукава закрывают глаза. Шарахаюсь и плюхаюсь в воду. Дно оказывается ближе, чем думала. Сажусь и отфыркиваюсь. Вода доходит до груди. Спину поддерживает что-то гладкое и прохладное.
— Я же говорю, вам не хватает спокойствия, — свистит над ухом. — Так испугаться своего друга.
Над краем бассейна в воздухе колышется балахон.
— Дымок!
По лицу шлёпает плавник и опрокидывает в воду с головой. Когда выныриваю, уже никого нет.
— Зачем так шуметь, — недовольно говорит Мирида.
— Откуда он здесь?
Балахон изъяли из нашего аэромодуля в качестве вещдока, когда я была на допросе. По крайней мере, так значилось в документах. В описании был цвет, размеры, тип ткани, даже вес — но ни слова о способности двигаться. Я понадеялась, что Дымок успел перепрятаться в менее заметном предмете.
Мирида молча ныряет на глубину. Вскоре вся поверхность бассейна вскипает множеством пузырьков.
— Воздушный массаж помогает лучше расслабиться, — громко говорит дельфинианица, перекрывая шум лопающихся пузырьков, и выразительно кивает на дверь. — Поплаваем? С той стороны пузырьки мельче и приятнее.
Она сталкивает меня с отмели, подныривает под руку и увлекает подальше от возможных любопытных ушей в приёмной.
— Запомните, вы ничего и никого не видели. Балахон по-прежнему лежит в ячейке следователя. Правда, не оригинал, а копия, без вселившегося духа, но всё согласно описи. Я уже говорила, что сенаторы могут всё — или почти всё?