Вася сразу меня загораживает:
— Никаких автографов.
Но драконианка его не слушает.
— Вы приходили… к Тахрану?
Наши глаза встречается. Иногда слова не нужны. Драконианка бледнеет, зеленеет, разворачивается и вылетает прочь из больницы, едва опять не сбив нас с ног.
— Какая невоспитанная особа, — негромко возмущается Вася и сворачивает к парковке, но я вырываю руку.
— Подожди.
Драконианка сидит на ближайшей лавочке в больничном садике под раскидистым кустом милордени. Голова низко опущена, руки скручивают в жгут сдёрнутый с шеи платок.
— Извините, — тихо говорю я. — Вы были с ним хорошо знакомы?
Девушка бросает на меня резкий взгляд и отворачивается. Платок так натягивается, что вот-вот порвётся.
— Знаете, я сама только недавно узнала и… тоже опоздала.
— С чего вы решили, что меня это интересует? — хрипло спрашивает драконианка.
Она по-прежнему не смотрит на меня, но жгут из платка немного провисает.
— Мне так показалось. Простите. Он никогда не рассказывал о своей личной жизни… и о вас. Иначе я бы вам давно написала.
— Там и нечего было рассказывать, — хмуро говорит драконианка. — Познакомились в баре. Он был расстроен, у меня тоже было паршивое настроение. Слово за слово, потом к нему. Три приятных дня — и разбежались. Обычное дело. Вот и всё.
Чувствую, что это не всё и ей хочется выговориться. Опускаюсь рядом на скамейку. Девушка не отодвигается.
— Он не ответил взаимностью?
— Мы больше не встречались. Да я и не искала встречи, пока пять дней назад…
Она осекается.
— …вы не поняли, что скоро снесёте яйцо, — заканчиваю я.
— Откуда вы знаете? — наконец поднимает она голову и смотрит с лёгким удивлением.
— На вашей шее был дважды обёрнут платок. Я немного интересовалась традициям вашей расы.
Разумеется, я не говорю, что надеялась блеснуть познаниями совсем в другой обстановке.
— Тогда вы должны понимать, что для нас это очень важно, — тихо говорит девушка. — Мы же способны снести лишь одно-два, изредка три яйца за всю жизнь и…
Накрываю ладонью её руку.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Нет, но спасибо. Как только закончится контракт, улечу домой и выберу хорошего друга, чтобы растить ребёнка.
Драконианцы очень трепетно относятся к вопросам продолжения рода, из-за сложностей появления потомства дети — всегда счастье, их никогда не назовут чужими. К одинокой девушке с готовым яйцом легко выстроится очередь кавалеров, только выбирай.
Сидим молча. С ветки срывается крупная зелёная ягода и падает на скамейку. Россыпь тёмных семян под тугой, полупрозрачной кожицей что-то напоминает. Решительно беру руку драконианки и кладу на её ладонь Драконий Глаз. Девушка вздрагивает, теряется, порывается вернуть, но я встаю и прячу руки за спину.
— Он принадлежит вам по праву. Тахран просто не знал, что нашёл пару, и лишь поэтому оставил кулон мне. Уверена, он бы это одобрил. Простите. И я должна признаться… Это ведь из-за меня он погиб.
Девушка испуганно смотрит на меня, отворачивается и трясёт головой.
— Считайте, что я ничего не слышала. Вы, очевидно, не знаете всех традиций, поэтому болтаете глупости.
— Эту — знаю.
Драконианцы считают неприемлемым намеренное причинение вреда другому, а даже невольный убийца становится изгоем. Но есть единственное исключение: месть за гибель пары.
— Я живу на улице…
— Не надо, я найду, — перебивает драконианка. — Приду сегодня после заката. А это пока забери, — она бесцеремонно суёт кулон в мою сумку.
— Зачем?
— Откупишься. Может быть.
Она криво улыбается и стремительно уходит.
* * *
— Хватит спать, красавица.
С трудом разлепляю веки. Зачем я это делаю, свет слишком яркий. Закрываю глаза.
Меня трясут за плечо. Со второй попытки удаётся рассмотреть отвратительно бодрую физиономию Редивы.
— Не думала, что тебя так укачает, — цокает языком подруга. — Как себя чувствуешь?
— Немного завидую Бубликову, — бормочу я.
— Кому?
Отмахиваюсь, мне не до лекций о советском кинематографе. В голове бухает Царь-колокол. По общим ощущениям, мной стреляли из Царь-пушки. Дважды.
С трудом сажусь на кровати. Подруга ускакивает на кухню и возвращается со стаканом. Он наполовину полон голубоватой жидкостью.
— Как знала, что пригодится. По бабушкину рецепту. На зверогёрле настаивала.
— Я больше никогда не буду пить ничего по вашим семейным рецептам.
— Этот безобидный и полезный, — широко улыбается подруга. — Как раз для особо чувствительных к прочим напиткам.