— У пикторов вкусы весьма специфичны, — еле слышно ворчит подруга.
— Уверена, у нас совпадут, — замечаю я и многозначительно смотрю на водителя.
— Что это вы скрываете? — оживляется Редива словно гончая, напавшая на след.
— Ладно, признаюсь, — улыбается водитель.
— Мне выйти? — подскакивает подруга.
— Зачем? Просто пообещайте не выдавать.
— Ну если вы хотите сохранить в тайне… — тянет моя богиня с непонятной интонацией.
— Я попал сюда из того же мира, что и Ольга, — начинает рассказ Вася. — Тогда мне было двенадцать земных лет. Очнулся на лужайке перед домом бездетной пары. Мама — ну, я привык её потом мамой называть — сразу решила, что им ребёнка само небо послало. Я тогда ещё похудевшим был и осунувшимся после болезни, так что походил на пиктора, только постарше, они такими становятся годам к пятнадцати.
— Давно это было? — перебивает Редива.
— Почти восемь среднегалактических лет назад. По земным меркам мне сейчас около тридцати пяти. Так вот, забрали в дом, успокоили, как могли. Когда появились сотрудники отдела «П», меня спрятали, сказали, что никого не видели. Ух и перепугался я тогда! Во главе отряда либриец был, а я же только-только в мире оказался, не знал, что их раса лишь выглядит жутко, а так-то безобидная. Тогда я на что угодно был согласен, чтобы чудищу не достаться. На следующий день новая семья увезла меня на другую планету, пока соседи ничего не заподозрили. Не знаю, как, но отец умудрился документы выправить, и вскоре я мог не прятаться. Только волосы пришлось красить для маскировки. И к новому имени привыкать.
— А какое у тебя настоящее имя? — спрашиваю я.
— Не поверишь. Вася.
— Серьёзно? — изумляется подруга, поворачивается ко мне и упирает руки в бока: — Так ты давно знала, а мне не рассказывала?!
— Нет! Честное слово! Это случайно совпало.
— И я этому очень рад, — добавляет водитель.
Ловлю взгляд его голубых глубоких глаз и поспешно склоняюсь к планшету.
— Как ты сказал, Тау Журавля?
Первая же фотография заставляет замереть: огромное поле одуванчиков или очень похожих жёлтых цветов. На горизонте шершавая полоса леса. По летне-синему небу разбросаны пушистые облачка-котятки. На миг мне мерещится запах земляники.
Листаю дальше. Поразительно: снимки будто делали на Земле. Такие же горы, реки, леса. Домики в городках, конечно, специфические, но издалека многие поселения напоминают норвежские деревеньки.
— Там ещё и ближе к полюсам климат похож на земной, — замечает Вася. — Ты, наверное, соскучилась по снегу?
— Очень, — искренне отвечаю я.
Дома уже зима закончиться успела, а я здесь без сугробов, снеговиков, новогодней ёлки…
— Вот и выбрали! — радуется Редива. — Раз каждому из вас нравится, значит, вдвоём будет особенно хорошо.
— Вдвоём? — переспрашиваю я. — Вася, а ты… ты согласишься составить мне компанию? Ведь я убегаю от некого тайного отдела, это может быть опасно.
— Не боимся мы его, великана твоего, — цитирует водитель по-русски, хотя и с сильным акцентом, ведь столько лет с другим языком прожил.
— Я серьёзно. Ты правда готов всё бросить, улететь непонятно куда? Планета хоть и красивая, но на отшибе Вселенной…
— Конечно, готов! — встревает Редива. — Кто же оставляется свою пару, тем более в опасности. Ой, — подруга прикрывает рот рукой. — Он же тебе ещё не признался… Уже ушла, — подскакивает она, поймав взгляд Васи, и так стремительно покидает кухню, что горка конфетных фантиков от её чашки разлетается на всему столу.
Я медленно собираю фантики и вспоминаю, что водитель с первого дня был гораздо внимательнее, чем этого требуют деловые отношения. Приносил чай и перекус, когда съёмки задерживались. Встречал с накидкой, когда я в очередной раз пропускала предупреждение о дожде. Гонял за забытыми в студии вещами. И ждал, ждал со съёмок… и не только.
В книгах и фильмах меня нередко раздражали героини, которые в упор не замечали хороших парней, хотя всё было очевидно. А теперь сама оказалась в роли слепой дурочки, которая старательно убеждала себя, что это пустяки, простая вежливость, мне кажется, и вообще, отношения с подчинённым, пусть даже формально подчинённым, — дурной тон.
Мне ведь рядом с ним всегда было уютно и спокойно. И вчера утром было так приятно проснутся в его объятьях…
Фантики оказываются в машине переработки мусора. Я смотрю, как она уверенно и спокойно их глотает.
Многие книги и фильмы внушают нам, что главное — искра. Страсть, которая пенится, грохочет горной рекой, рассыпает радужные брызги — а заодно безжалостно швыряет на камни. Но хороши ли такие страсти в жизни? По бурной реке сплавляются в узкой байдарке, в которую можно взять с собой разве что рюкзак, и нужно постоянно следить, чтобы не снесло. А вот на плоту, скользящему по широкой спокойной реке, уже можно строить шалаш, чтобы было проще плыть сквозь бури, дождь и грозы. Чтобы просто жить. Вместе с близким человеком. В моём случае — близким во многих смыслах. Какую бы красивую картинку не рисовали романы про попаданок, всё-таки человеку нужен человек, а не дракон.