— Он повернулся к двери. — Часы... возможно. Сейчас два ночи. Веди себя хорошо.
Железная дверь захлопнулась. Инга осталась одна в тишине, наконец позволив себе дрожать.
Комната напоминала тюремную камеру, только хуже — даже у заключённых обычно есть койка, а не просто матрас, брошенный на бетонный пол. Одиночная лампочка под потолком мерцала, отбрасывая жёлтые блики на стены. Инга растянулась на матрасе и замерла, уставившись в свет, пока слёзы не начали катиться сами по себе. Она заморгала, отвела взгляд, потом снова закрыла глаза, представляя, как тот светящийся кружок превращается в шарик, прыгающий по острым прутьям забора — вот-вот упадёт, но в последний момент взмывает вверх.
Протерев глаза, она осмотрелась. Гель для умывания исчез — видимо, Константин унёс. "Жаль. Могла бы выломать пластиковый дозатор и… Мысль показалась ей глупой, почти детской. В комнате не было ничего, кроме матраса, раковины и унитаза. «Раковину можно разбить, спрятаться за дверью, ударить... Но если не убью с первого раза — стану убийцей, а он жертвой".
«Он всё продумал. Чужой аккаунт в такси, подмена машины, слежка... И Вася..." Сердце сжалось. Василиса сейчас наверняка ищет её. Всего несколько часов назад они стояли на пороге, и Вася, обняв, приглашала к себе — родители уехали, можно побыть вдвоём. Но Инга отказалась, сказав, что хочет одиночества. Не совсем ложь. Она запомнила, как Вася удивилась, когда та положила подбородок ей на плечо — обычно не позволяла таких нежностей. А потом просто ушла.
"Чёрт с ним. Пусть делает что хочет. Мне всё равно. Виноват будет он, а не я".
Она устроилась поудобнее на жёстком матрасе и неожиданно провалилась в сон. Через какое-то время лёгкое прикосновение к плечу заставило её дёрнуться. Инга мгновенно приготовилась к удару.
— Тихо, это я! — беловолосый парень отстранился. — Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь.
— Опять эти сказки, — она скривила губы, — ты галлюцинация. Причём надоедливая.
— Даже если так, зачем твой мозг меня создал? Чтобы раздражать тебя? Или чтобы ты посмеялась?
— Первое, — отрезала Инга, но в голосе закрались сомнения.
— Не угадала. Я здесь, потому что ты подсознательно хочешь помощи.
Она отползла на край матраса и ответила:
— Неправда. Я просто не хочу...
— Понимаю, как тебе тяжело, — он присел рядом, как врач у постели больного. — Но сейчас нельзя сдаваться. Осмотрись. Подумай, как выбраться.
— Здесь ничего нет! — её голос сорвался. — Нет зеркала, чтобы разбить. Нет осколка, чтобы перерезать ему глотку. Он вдвое больше меня. Даже если попробую — проиграю.
— Значит, нужно принять свою судьбу?
— Да!
— Неверный ответ, — его глаза вспыхнули, — в двенадцать лет ты была храбрее, когда схватила тот нож...
— Заткнись! — она зажала уши, — оставь меня!
— Либо он убьёт тебя, либо ты его. Выбирай.
Инга резко выдохнула и протянула руку:
— Давай мармелад.
Они жевали молча, прислонившись к стене. Мысли путались: бежать или сдаться? Василиса...она не заслужила такого предательства.
Инга вдруг осознала, как часто била сама себя после работы — кулаками по бёдрам, ладонями по лицу. Автоматически, почти не замечая. Вся её жизнь состояла из боли и стыда. Но сейчас, впервые, ей стало стыдно не за себя, а перед Васей. "Она назвала бы меня дурой", — подумала Инга, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Хорошо, что подруга не видит её сейчас.
Они доели мармелад, и Инга неожиданно спросила:
— Как тебя зовут?
— Зови меня как угодно.
— Серьёзно, скажи.
— Григорий.
— Ну конечно, — фыркнула она. — Меня спасает какой-то Гриша.
Парень хотел что-то ответить, но дверь распахнулась — появился Константин с подносом. Гриша мгновенно исчез.
«Трус», — мелькнуло у Инги.
— Голодна? — Константин поставил перед ней пирог, как миску перед собакой.