И конечно, я подумала, что будет, если он все узнает? Просто рассказать ему всю правду, какой бы она ни была? Поставить точку в этом вопросе и никогда не возвращаться? Но при этой мысли меня начинает тошнить. Даже под дулом пистолета не смогу рассказать об этом.
Лилит
Четыре года назад
По тихому кабинету разносится тяжелый звук шагов Алексея Викторовича. Он постоянно посматривает на учеников своим острым взглядом, заставляя каждого придумать логлайны[1] для популярных фильмов. Как же мне нравятся его пары сценарного мастерства! И он такой весь из себя умный и обходительный, как препод из крутых фильм — особенно учитывая то, что все девочки строят ему глазки. Про Алексея Викторовича почему-то очень много слухов — то ли оттого, что он довольно молод и похож на Ален Делона, то ли потому, что он любит внимание к своей персоне — не раз замечала, как он многозначительно улыбается девочкам, дразнящих его своими глубокими декольте и короткими юбками. Например, говорят, что после пар он любит зазывать студенток к себе в кабинет и брать их прямо на своем столе. Правда, в этом никто не признавался, кроме пары дурочек, пытающихся словить свою дозу славы. Или же я слышала, что не так давно у него родился сын от первокурсницы, которая переехала после такого позора в другой город. Если честно, считаю, что это не больше, чем слухи. Дурацкие слухи.
После внимательного взгляда преподавателя, заканчиваю свои варианты логлайнов, завершив фильмом «Титаник»:
«Семнадцатилетняя аристократка влюбляется в доброго, но нищего парня-художника на борту роскошного и обреченного на крушение корабля».
После смотрю в лист приторно-сладкой девушки, которую зовут Марина, и вижу голую пустоту. Кажется, она даже не торопится приступать к заданию, видимо, решив, что состроить глазки преподавателю будет намного проще. Мы с ней особо не общаемся, за полтора месяца дележки парты поговорили пару раз в моменты терзающей скуки. Я так и не поняла, зачем она пошла учиться на сценариста, если постоянно сидит в телефоне, ставя лайки глупым девчонкам, показывающим свою «идеальную» жизнь.
Поняв, что тут нет ничего интересного, я поворачиваюсь к Максиму, который страстно что-то пишет, совсем не заметив мое внимание к нему. Вот с ним за полтора месяца я успела подружиться. Оказывается, мы живем в соседних блоках в общежитии и часто выручаем друг друга лапшой быстрого приготовления. Даже в универ мы почти всегда ходим вместе, чтобы никто не опаздывал. К тому же он авторитетней меня в этой группе и под его крылом мне намного спокойней — например, одногруппники, пристававшие в первый день учебы, и слова мне больше не сказали. В общем, Максим это моя первая подружка в этом университете. И с ним намного интересней, чем с другими девчонками, с которыми порою приходится пересекаться. Например, моя соседка по комнате Лиза, которой практически не бывает в своей комнате, только и болтает, что о своих тусовках, тату, пауках и рокерах. Эта неформальная девушка совсем не думает о фильмах и сценариях, чего я совсем не ожидала встретить в этом место. Мне казалось, что когда приду учиться, то встречусь с глубокими фанатиками. А на самом деле таких по пальцам одной руки посчитать. И Максим один из них. Мы два пальца из жалких пяти.
— Эй, — небрежно шепчу я, пытаясь привлечь внимание Максима, который исписал уже весь лист. У него, похоже, закончилась ручка. — Держи. — Передаю ему ручку, он резко хватает ее, и продолжает исписывать свой лист.
Я скучающе опускаю плечи и жду, когда низкий голос Алексея Викторовича прикажет сдать работы. И это случается через минут пять: кто-то довольно сдает свой лист, кто-то обреченно цокает, а кому-то все равно, как моей соседке, которая передает совершенно чистую макулатуру.
Смотрю на Максима, который подмигивает мне.
— Не переживай, когда-нибудь ты поймешь тему, — наигранно сочувствует он мне.
Я закатываю глаза, сдерживая улыбку.
— У меня будет лучшая работа. Я там написала еще и про «Титаник».