Выбрать главу

— Ну, за гениев, которые перевернут киноиндустрию! — торжественно говорит Максим, мы чокаемся рюмками с настойкой и выпиваем залпом. Я морщусь, закусывая, а Максим лишь улыбается.

— Гадость, но такая вкусная, — говорю я, борясь с градусом внутри с помощью крылышек. — Но ты прав как никогда. Классно, что мы с тобой работали вместе, да?

— Тебе и вправду понравилось?

— Шутишь? Это же было круто! Давай теперь всегда помогать друг другу писать сценарии, даже если это одиночная работа? — спрашиваю, видимо почувствовав удар рюмки, которая вдруг наполнилась настойкой.

Максим снова выпивает залпом.

— А давай! Когда ты засыпала на моей кровати, твой храп помогал мне сосредоточиться.

Я кидаю в него салфетку и смеюсь.

— Теперь мы… Киношные братья?

Наше время

Я стою в коридоре, смотря на полную своих вещей сумку. Поверить не могу, что совсем скоро случится то, чего боялась последние пару недель. Кажется, тремор одолевает еще сильней, голова слегка кружится, поэтому сажусь на пуфик, в страшном ожидании слушая тишину. Вдруг раздается звонок, сердце сжимается, и на долю секунды меня словно парализует, но я осмеливаюсь посмотреть на экран телефона. Черт, мама.

— Да, алло, — сонным голосом говорю я, делая вид, что меня разбудили.

Мама уже перебарщивает — звонит мне почти в пять утра.

— Литочка, ты спишь там?

— Пять утра, мам, конечно, сплю, — стараясь не злиться, говорю я, стремясь закончить этот разговор как можно быстрей.

— Но я посмотрела в этом, ну куда ты меня скачала. Тут написано, что ты была в онлайне, — мама говорит очень медленно и разборчиво, видимо, выписала себе на листок и читает, — в четыре сорок две. У тебя что, бессонница?

Я прикладываю мокрую от пота ладонь к лицу, пытаясь выдумать что-нибудь стоящее. Боже, от нее не скроешься, наверное, даже в другой галактике.

— Мам, ну, бывают сбои. Это просто ошибка. Просто больше никогда не читай это… — Поверит ли она? Думаю, пропустит мимо ушей. — И у меня все хорошо, сплю как сурок.

— Ладно, Литочка, раз уж я все-таки позвонила, — я закатываю глаза, — то скажу. Я решила на лето уехать на дачу, пожить там, старость свою подбодрить, — смеется мама. — Там просто связь плохая, и, если вдруг не дозвонишься, попробуй еще раз, пока не дозвонишься.

Пытаюсь не радоваться новостью, что мама будет звонить мне реже. На самом деле я и забыла думать об этой проблеме, полностью погрузившись в душевные терзания из-за Максима, — ведь когда я буду ездить по Европе, то звонить будет проблематично. Кажется, это мое великое спасение, прибывшее так вовремя.

— Слушай, ты пиши, мам. А то связь сейчас везде плохая, а на даче вообще ужас, — подыгрываю я ей, скрещивая пальцы.

— Ладно, Литочка. Спи дальше.

— Пока, мам, — завершаю я разговор и с облегчением сбрасываю звонок.

Господи, это было страшно, но не страшней предстоящего.

Сразу же после приходит сообщение от Максима, который велит мне выходить.

Коленки не дрожали так сильно никогда до этого. Боже, я готова выпрыгнуть с десятого этажа, лишь бы не переживать этот жестоко тревожный момент.

Я обуваюсь, накидываю на плечи сумку, которая кажется тяжелей, чем ледник, потопивший «Титаник». Медленно выхожу из квартиры, стараясь не смотреть в окна подъезда — слишком боюсь увидеть его, поэтому оттягиваю момент как можно сильнее. Спускаюсь по лестнице, а ноги кажутся сырой ватой — перестаю их чувствовать, отчего пару раз спотыкаюсь. Иду пешком, пренебрегая лифтом, будто бы это может спасти меня от волнения.

Мне все равно придется увидеть его. Сказать ему первые наши слова после разрыва. Сесть в его машину и вновь ощутить запах лесного утра после дождливой ночи. Сохранить тайны, которые он должен, но не может знать. Не разреветься, когда мы будем перебирать воспоминания, что неизбежно. И мне придется провести с ним столько времени вместе, пытаясь не сойти с ума.

Стою перед выходом в подъезд. Ожидаю не знаю чего. Что меня кто-то толкнет со спины вперед? Или же что я возьму и передумаю, вернувшись в свою мертвую квартиру, пропитанную пустыми надеждами? Черт, я же должна взять себя в руки! Тряпка!

Не успев опомниться, в подъезд заходит какой-то мужчина, пропуская меня вперед, чему не могу не подчиниться. Ноги плетут меня вперед, и я судорожно ищу Максима, неосознанно жмурясь, словно в лицо должен выпрыгнуть скример.

Отрезвляюще ругаются соседи, не поделившие парковочное место. Я слегка отвлекаюсь на них, но мое внимание забирает резкий сигнальный звук, от которого дергаюсь. Господи, это точно он, и смелости моей не хватает, чтобы повернуть туда голову. Просто посмотреть на него и улыбнуться, ничего сложного… Ах, если бы это было так, то я бы сейчас не споткнулась об собственную ногу, как неуклюжая дура.